Грейнджер остановилась, когда в поле зрения показался Странник. Отпустила эльфа, оставаясь чуть в стороне. Им с Арагорном хватило обменяться взглядами и улыбками, выказывая друг другу радость от встречи. Гермиона с улыбкой наблюдала за мужчинами и отвлеклась лишь на знакомый силуэт, мелькнувший неподалёку. Эовин… Верно камень с груди упал, как увидела его живым. Волшебнице было жаль её. Как бы Белая леди Рохана ни радовалась возвращению Арагорна, её чувства так и останутся невзаимными и подвеска, что передаётся из рук в руки, как символ искренней любви, очередной раз разбивает чужие мечты.
Грейнджер перевела взгляд на членов Братства и не смогла удержать улыбки. К ним вернулась надежда.
***
Волнение… Теперь Гермиона ещё больше боится потерять эльфа, а решающая ночь уже близится, и внутренние часы отбивают потраченное время, которое уже не вернёшь. Сломать бы стрелки, чтобы больше не шли, и всё остановить, но разве это в её власти? Всё, что она может без своей волшебной палочки — помогать Эовин, которой, как и ей, хотелось бы быть рядом с любимыми и быть полезной там, а не здесь. Грейнджер не противится. Понимает же, что здесь толку от неё больше, а не на поле сражения при неумении достойно держать меч в руках. Учись она усерднее и больше, позволил бы кто? Никто не считает за воина ни хоббита, ни женщину. Реально оценивая свои шансы, волшебница понимала, что без магии на поле сражения она не выстоит, а своим друзьям даст лишний повод отвлечься на её защиту. Случись так, что это последний их день, что толку думать о том, чего не случилось и уже не случится.
Стопка вещей, водружённая на неё новым ворохом ответственности, тяготила руки, но мысли были далеки от необходимости помочь Эовин, которая, как и она, мыслями была в другом месте, и всё, что делала, лишь из слепой надобности, а не желания здесь и сейчас быть среди людей, которые больше всего нуждаются в уверенности в том, что завтрашний день наступит для многих из них. Гермиона очнулась, когда услышала знакомые голоса, и остановилась в коридоре, всматриваясь в толпу людей. Многим из них суждено погибнуть этой ночью и это по-своему тяготило девушку, которая снова вспоминала родной дом и битву за Хогвартс. Она знала, что борьба за дорогое повлечёт за собой.
Среди стариков, детей и мужчин, которых невозможно назвать воинами, она заметила Леголаса, Гимли и недавно вернувшегося из мёртвых Арагорна. Улыбнувшись, она собиралась пройти мимо, но обрывки диалога превратились в клей, в котором она увязла:
— ... а палочка?
— Она здесь.
— Ты собираешься вернуть её?
Молчание. Эльф медлит с ответом.
— Леголас?...
— Она будет рваться в бой.
— Она — маг, мы не можем разбрасываться бойцами.
— Она — девушка, Арагорн, ребёнок ещё. Ей не место на стенах цитадели.
— Не тебе это решать, Леголас.
— Я лишь хочу уберечь её.
— А я хочу уберечь всех, кто ищет спасения в этих стенах! — слышно, как Арагорн выходит из себя.
— Выдавая оружие старикам и детям?! — вспылил в ответ эльф. Прозвучало, как хлёсткая пощёчина.
Люди расступились вокруг них, образуя пустоту... слушая перепалку двух полководцев.
— Если есть надежда...
— Надежды нет, Арагорн.
Зазвучала эльфийская речь, дабы скрыть ото всех подлинный смысл сказанного.
— Взгляни на них... они боятся. И немудрено.
Монолог перемежается стылым молчанием. Холод веет от его слов.
— Триста воинов против десяти тысяч... они все погибнут!
— Значит я погибну вместе с ними!
Растолкав сгрудившихся, Элессар пошёл прочь, метая искры... Леголас метнулся было за ним, но Гимли придержал его за локоть — оставь его... На языке эльфа гнила горечь только что сказанного.
Леголас словно выдернул камень из основания горы, и теперь пытался справиться с нарастающим обвалом: всё рушилось. Слова, брошенные в ярости Арагорну, ещё звучали в голове, а в горле бритвенным лезвием застряла ярость напополам с горечью. Внутри кипела мысль: разве Арагорн позволил бы Арвен встать на стену, встречая армию Изенгарда и Мордора? Леголас бы защищал эльфийскую царевну ценой своей жизни, считая своим долгом сберечь её и спрятать как можно дальше от войны, от жерла сражения, но не увидел отражения своих чувств в глазах лучшего друга.