— Смею? Право, принц, ну разве я что-то не так сказал, — лениво издевался наёмник под одобрительные смешки товарищей, столпившихся за спиной. Народу прибывало. — Продажной девке не пристало сидеть за одним столом с Вами.
Возмущённый возглас прокатился по толпе.
— Как ты смеешь порочить честь волшебницы?! — пробился через толпу Арагорн; за ним подобралась напуганная Эовин.
— Она продажная, — уничтожающе торжествовал Мерсер.
— Ты лжёшь... — отчаянно дёрнулся Леголас, но не смог вырваться.
Грязь лилась рекой, затопляя зал, в котором, казалось, комфортно ощущали себя все, кроме Гермионы, Арагорна и Леголаса с Эовин. Остальных пожирало любопытство и желание узнать биографию загадочной гостьи ещё больше. Грейнджер не вмешивалась в происходящее — мысли захватили её. Поиск решения и ответа на вопрос: как поступить? Потянуться рукой за волшебной палочкой? Применить заклинание сокрытия? Создать иллюзию, которая бы скрыла с глаз всех присутствующих шрам на демонстрируемой руке? Это всё ложь и обман, даже если она, пользуясь магией, руководствуется желанием защитить Леголаса от грязи. Не это ли ещё больнее — скрыть правду, а после обезличить её, пусть и не при всех? Уйти и не оставить другим сомнения в том, что Мерсер прав и она всего лишь бежит от словесной дуэли, которую проиграла, так и не начав? Или вмешаться в происходящее, вытянуть Леголаса из назревающей драки, увести его как можно дальше и там уже объясниться? Гермиона уже сожалела о том, что не сказала об этом раньше. Быть может, не подумай она о себе тогда, сейчас бы эльф был готов к этому выпаду, а не стоял безоружный и принимающий удар в спину от неё же с мерзким и отравленным ножом, именуемым «Мерсер».
— Грязнокровка, слышишь меня? — заглянул Мерсер за спины присутствующих, за стол, туда, где сидела Гермиона. — Закатай рукав, — приказным тоном. — Покажи всем, что я не вру.
Демонстративно показывать руку со шрамом — это не показательное выступление для всех. Она настойчиво решила, что не пойдёт на поводу у мужчины и поступит так, как посчитает нужным, но её промедление в купе с сомнением сыграли против неё. Когда нужны были решительные действия — девушка стушевалась, а теперь… Гермиона поднялась из-за стола слишком резко, будто в конец потеряла терпение и собралась присоединиться к процессу или гордо уйти, оставив всех наедине с головорезом, смакующим месть.
— Я приказываю тебе! — рычал Мерсер, теряя терпение. Очередное неповиновение девушки злило его ещё больше, а подкреплённое выпитым, делало своё дело. Мужчина решительно двинулся к волшебнице.
Это не страх перед ним — это сковывающее опасение, что Он станет свидетелем. Грязь налипнет на её защитника, бросит тень на лихолесского принца. Он не должен расплачиваться за это.
С каждым новым сказанным словом ненависть закипала в ней. Обличив боль в прочную скорлупу и выставив шипы, она хотела ранить. Хотела заставить Мерсера замолчать. Хотела, чтобы он ощутил всю её боль.
— Замолчи! — волшебная палочка приставлена к горлу наёмника. Гермиона полна решимости; карие глаза с ненавистью и презрением смотрят на мужчину. Всего одно непростительное заклинание и он поплатится за то, что сделал с девушками в Доме Утех… за то, что сделал с ней.
— Ну, давай же, — подстёгивает Мерсер, замечая, что девушка медлит. — Покажи мне свою силу, волшебница, — шепчет он, улыбаясь. Мужчина уверен, что она не сможет — духу не хватит убить его. — Заставь меня замолчать, чтобы они не узнали правду.
— Все твои слова — ложь, — она не отступает, не отнимает волшебной палочки; предостерегающе надавливает ей сильнее.
— Человек, которому нечего скрывать, не будет так рьяно защищать себя. Тебе есть, что скрывать. Убей меня, и пусть все в этом зале не усомнятся в моих словах, — Мерсер гадко ухмыльнулся; он смаковал свою негласную победу.
В руках Гермионы шанс отомстить ему, но его слова даже сейчас ранят, как в ту ночь. Взгляд проходит по толпе лиц — все замерли в ожидании, перешептываются. На фоне них выделяется Леголас — в его глазах утопает последняя надежда на ложь.
Волшебница отвлекается всего на пару секунд — достаточно, чтобы Мерсер успел сделать ход. Используя её промедление, он схватился за рукав платья и дёрнул его вниз.
Под треск разрываемой ткани девушка сжалась вся изнутри и, вздрогнув, с силой зажмурила глаза.