Её руки выскальзывают из его ладоней, но раньше, чем успеет зародиться мысль, что его мечта оставляет его, он получает ответ и руки волшебницы обвивают его шею — она ищет у него поддержки и защиты, отказываясь жить, как раньше, в одиночку. Он хотел стать для неё опорой, неважно, сколько прошло лет — его любовь не угасла, а вновь обретённая надежда разрослась до размеров нестерпимого желания жить ради них.
«Доверься мне… и мир из снова станет нашей реальностью»
Он заключает её в свои объятия, отзываясь на порыв стать ближе. Раствориться в пламени, что разрастается в груди, сливаясь воедино.
Примечание:
Allman Brown — Between The Wars
ГЛАВА 20
Находясь в выделенных ему покоях, Трандуил вспоминал разговор с сыном. Собственные принципы были дороже ему чувств сына к смертной девушке, а её ребёнок… Таур нахмурился — помнил вторую встречу с маленькой девочкой. Он не мог оставить всё так. Семь лет для эльфа — ничтожный срок, но Таур знал, как опасна связь с женщиной. Как ради любви на алтарь влюблённые готовы положить собственные жизни — будто добровольно подставить шею под секиру палача.
Трандуил торопился в покои гнома — знал, что именно там остановилась волшебница вместе с дочерью. Ему не удалось убедить сына, но оставался шанс повлиять на него через эту женщину. Стража у двери не позволила ему осуществить задуманное. Опешив от наглости лесного народа, Таур с неверием посмотрел на них — к горлу подступил ком неприкрытой злости.
— Объяснись, — почти прошипел король Лихолесья.
— Нам отдан приказ никого не впускать в покои гнома, — с невозмутимым видом ответил стражник, набираясь смелости дать отпор своему бывшему Повелителю.
— Я ваш Таур! — рыкнул Трандуил, не желая принимать такую наглость.
— Леголас…
— Пошли прочь!
Многое изменилось за то время, что его сын провёл в Итилиэне. Эльфы, которые пошли за ним, отказывались повиноваться королю, видя в Леголасе своего предводителя и негласного Владыку. Он ставил себя на равных с ними и за это они были верны ему. Вмешательство Трандуила сеяло сомнения относительно блага их лидера. Эльфы расступились под натиском стражников, верных королю.
Ворвавшись в покои обозлённым и смертоносным пламенем дракона, Трандуил готовился жалить чужеземку, но пронзительный взгляд не нашёл в покоях волшебницу.
Рыкнув от злости, Таур развернулся, собираясь уйти, но услышал тихое детское сопение — девочка, та самая, которую его собственный сын защищал от него, спала на постели, а рядом на лавке храпел потомок Дурина. Гимли стойко вёл свой дозор, лёжа бородой на столе, и боролся со Смаугом во сне, подхихикивая над глупыми эльфами. Отличная компания подобралась его сыну — гном в друзьях, во владыках — король Гондора, смертная — в невестах, а полукровка — в дочерях.
Придя в покои с определённой целью, Трандуил не собирался задерживаться. Ему нужна была волшебница, а не гном и её… дочь. Бросив взгляд на Гимли, Траур вновь посмотрел на спящего ребёнка — это его сын пытался защитить? Ради этого отказывался от всего? Не понимая, что может быть дороже бессмертия, Трандуил подошёл ближе к постели, чтобы посмотреть на ребёнка. Прямо сейчас никто не встанет у него на пути.
Девочка мирно спала, обнимая во сне игрушку. Все дети невинны от рождения. Трандуил хотел злиться, не желал понимать сына и принимать его решение, но не мог заставить себя смотреть на девочку иначе. И хотя в ней было больше от матери, он видел черты своего сына. Вспомнил, как она бросилась к нему с радостным криком: «папа!», и как его собственный сын защищал её от него, словно он мог навредить этой девочке.
Поколебавшись, эльф протянул руку к ребёнку, но не успел коснуться — девочка заворочалась и проснулась.
— Мама?
Отпрянув, Трандуил быстро направился к выходу из комнаты, став для ребёнка долговязой тенью с короной.