Один точный удар отнимает две жизни. Её сердце умирает вместе с ним. И нет ни единого заклинания, которое могло бы это изменить.
***
Какой смысл в борьбе, когда она бессильна перед смертью? Зачем вернулась, если все её действия неизменно привели к тому, что он теперь умирает у неё на руках? Шептать безутешное: «Нет», пытаясь прижать его к себе и зажать рану, зная, что она не в силах что-либо изменить. Какого это — потерять его снова спустя столько лет и не иметь надежды воссоединиться вновь?
— Леголас…
Шептать его имя, не замечая, как вокруг Тёмные, обращаясь в прах, погибают, давая им незримую свободу.
Тишину подземелья разбили чужие тяжёлые шаги. Гермиона не придавала им значения, весь мир её сузился до эльфа, который лежал у неё на коленях, но уже никогда не сможет открыть глаза и порадовать её искренней синевой или открытой улыбкой, похожей на тёплое солнце — именно она досталась их дочери и её все эти годы бережно берегла Гермиона, надеясь, что её маленькое солнышко никогда не угаснет.
— Я могу вернуть его.
Холодный прогорклый голос прорывается в её сознание, и волшебница поднимает голову. Она видит перед собой мужчину, облачённого в чёрные одеяния, но не имеет ни малейшего представление о том, кто он такой. Мелькает лишь догадка о том, что он — один из них. Тёмный предводитель, который играет с её чувствами, выдавая желаемое за действительность. Невозможно вернуть мёртвых — это всем известно.
— Я уничтожу тебя.. — обещает волшебница; её голос хрипнет от слёз — они душат болью, которую невозможно заглушить обещаниями мести.
— Тебе не хватит сил, дитя, — в этот самый момент незнакомец не потешался. Он говорил правду, которую Гермиона не могла отрицать. После такого удара, можно ли оправиться? Она не чувствовала силы в руках и знала, что не сможет подняться на ноги под весом своего горя. — Я предлагаю тебе сделку. Я верну тебе твоего эльфа.
— А что взамен?..
У всего есть цена.
Мужчина загадочно улыбнулся.
— Разве это имеет значение? Подумай только. Он будет жив..
Жив…
— Что ты решишь?
ГЛАВА 21
Многие отдали бы жизнь за то, чтобы получить возможность вернуть к жизни любимых. Любой ценой. Гермионе выпал такой шанс — достаточно протянуть руку и крепко ухватиться за него, не думая о последствиях. Рациональная девушка, которая всегда смотрела в будущее и прикидывала возможные варианты наперёд, не могла допустить такой ошибки. В ситуациях, требующих поступать правильно, выбор казался очевидным. Никто и ни за что в жизни не сможет воскресить того, кто уже отправился в Чертоги. Это всё аллюзия, всполох чувств, который желает быть утолённым, но никогда не сможет. Находясь на грани отчаяния, люди принимают безумные решения. Они слишком слабы перед смертью и хотят получить даже жалкую пародию на право обладания выбором. Хотят безумно верить в то, что им под силу что-то изменить. Не существует заклинаний, которые могли бы вернуть мёртвого — Гермиона это отлично знала. Даже Тёмному Лорду это было не под силу. Только крестражи даровали ему возможность задержаться среди живых, а если бы мог… Каким бы тогда стал их мир, имей возможность любой сильный волшебник вернуть кого-то из-за черты?
И всё же…
Она ещё чувствовала под пальцами мягкость и тепло кожи лихолесского принца, отдавшего свою жизнь за то, чтобы она жила дальше. Вот только жизнь без него не была жизнью. Прошло столько лет с тех пор, как юная девушка полюбила сына Трандуила. Ей казалось, что чувства, зарождённые в глубине её сердца, с годами угасли, но она ошиблась — одного его присутствия рядом оказалось достаточно, чтобы воспылать снова. Разве могла она допустить, чтобы эта встреча стала последней и закончилась для Леголаса смертью?
«Это я виновата».
Избавив лихолесского принца от проклятия Чёрной тоски, она своими же руками толкнула его на меч Тёмных, не осознавая этого. Они не должны были идти сюда. Не втроём. Им следовало лучше побеспокоиться о собственной безопасности, но в погоне за спасением жизни одного ребёнка, они рисковали погибнуть сами, так и не докопавшись до правды. Что им это дало?
Её друзья были ещё живы, но тот, к кому лежало сердце, кто подарил ей солнце, росшее в её чреве, больше не подарит ей своей улыбки, не окунёт в тепло своих объятий, не позовёт по имени так, как никто и никогда не звал. Это её реальность, которая разрывала нутро крюками, растаскивая окровавленную плоть безжалостно и низко. Волк внутри пел свою прощальную песню, а маленькая выдра склонилась над поверженным белым оленем.