— Мама!
Радостно просияв, Эльдарион кинулся к ней.
— Эльдарион, — выдохнула эльфийка. Слёзы хлынули по её щекам. Эльфийка присела, заключив сына в крепкие объятия, усеяла его лицо трепетными поцелуями, всматривалась в его глаза, боясь обмануть себя, но это был он. Её сын.
Глядя на воссоединение, Гермиона улыбалась. Несмотря на все потери, они всё же выстояли, вернули детей домой. Леголас спешился, помог ей спуститься вместе с Эвелин. В радостной толпе, столпившейся во дворе дворца, волшебница заметила ещё одно лицо, с отчаянием высматривавшее любимого. Та самая эльфийка — Алеин, которая отдала своё сердце лихолесскому принцу. Тоска продолжала уничтожать её, покрывая тело уродливой чернотой; блеск исчез из её глаз. Гермиона почувствовала себя виновной в этой отравленной жизни.
— Эвелин?.. — Грейнджер отвлеклась от эльфийки, когда ладонь дочери выскользнула из её руки. Малышка ничего не ответила, отдаляясь от родителей. Под расступающуюся перед ней толпу, она пробиралась к цели, пока не остановилась рядом с Алеин. Эльфийка с непониманием пустыми глазами смотрела на ребёнка — полукровку — дочь своего возлюбленного, чьё сердце отдано другой женщине.
Эвелин протянула ей руку и улыбнулась, когда эльфийка нерешительно ответила взаимностью на это прикосновение.
— Не плачь, — шепнула малышка, и Алеин закрыла глаза.
— Тепло.. — шепнула она, чувствуя, как волны света проникают в её тело, как слёзы высыхают, а в глазах вновь появляется живой блеск. Её грусть развеялась, пятна исчезли с тела. — Спасибо тебе, лучик надежды, — улыбнулась Алеин, посмотрев на ребёнка, который оказался добр к ней.
Последние следы Тьмы исчезли, и хотя народ Гондора будет ещё долго оплакивать павших и поднимать полные кубки в их честь, они избежали новой кровавой войны.
Окинув взглядом толпу, счастливый Арагорн в окружении жены и сына, обратился к толпе, призывая всех. Сегодня они празднуют победу, вспоминают мёртвых. Гермиона, прислонившись к боку обнимавшего её эльфа, смотрела, как Арагорн старается уделить внимание каждому, кто в этот день не дождался любимых. Истинный король находил ключ к каждому сердцу, потому что это была их общая невосполнимая потеря.
Толпа у дворца редела.
Тенебор, вымотанный дорогой, объяснился с отцом своего друга, обнялся с отцом, который встретил его по возвращению, и бросил короткий взгляд в сторону волшебницы, уходившей во дворец вместе с Леголасом, дочерью и остальными.
Их общее путешествие завершилось. На этом пути, как воин чувствовал, он потерял больше, чем приобрёл. Он стал героем в глазах других, но чувствовал себя поражённым смертями и потерями. Погибли его друзья. Девушка, к которой он проникся, отдала своё сердце другому. И хотя он желал волшебнице искреннего счастья, себя ощущал обделённым, чужим и ненужным.
«Надеюсь, ты будешь счастлива», — воин улыбнулся Гермионе в спину и отпустил тяжесть сердца.
— Тенебор, — окликнул его Эомер и жестом позвал идти с ними.
Парень кивнул и неторопливо направился во дворец. Он услышал тихий звон и обернулся, эльфийка пыталась поднять оброненный поднос. Сладкий мёд, которым Алеин угощала воинов в честь победы, пролился золотом на ступени дворца. Никто, казалось, не заметил этого, но Тенебор не смог пройти мимо эльфийки. Оказавшись рядом с ней, он помог ей. Едва Алеин подняла глаза, как он улыбнулся, и она ответила ему улыбкой на улыбку.
***
Весна пришла в Арду в назначенное время. С высоты дворцовой башни открывался вид на цветущую долину с деревом из снов. Итилиэн казался неземным местом, сотворённым Эру для своих детей, чтобы они из года в год познавали истинную красоту этого мира, её хрупкость и ценность. Лишь в одно время года, час в час, это место становилось не просто отражением мира, порождённого любовью двоих и их надеждой на новую встречу, а их будущим и их настоящим.
Принц Лихолесья стоял на балконе, заложив руки за спину, и всматривался в голубую даль. Он лишь на секунду отвлёкся, когда рядом с ним на резной рисунок дворцовой скульптуры сел скворец — он затянул песню весны и упорхнул с высоты, едва ветер подул в их сторону ароматом цветов вишни.