— Леголас.. — голос, осипший от криков и продолжительных рыданий, но в нём проскользнуло облегчение, вина и неохотно отпускающий её страх. Волшебница подалась вперёд, но не из желания снова оставить эльфу несколько синяков, а чтобы уткнуться лицом в грудь, в которую так часто и много прилетали её кулаки, и, с силой зажмурив глаза, позволив плечам ещё раз содрогнуться от душащих слёз.
Эльф, застигнутый таким поворотом событий врасплох, прикрыл её руками, нерешительно коснувшись непослушных каштановых волос. Снежинки, запутавшиеся в тонких прядях, таяли на кончиках его пальцев.
— Прости… Прости, я не хотела, — быстро и отрывисто шептала Грейнджер, не понимая, как такое могло произойти. Она просила у него прощения, но не столько за причинённую в реальности боль, сколько за то, что видела во сне. Её кошмар казался настолько настоящим, что, оказавшись в реальности, где все живы, она ещё долго не могла успокоиться и окончательно прийти в себя.
— Ш-ш... — успокаивающе прошелестел Леголас, прижимая её к себе, обволакивая ощущением безопасности и избавления от всех страхов. Она была одна в этом чужом для неё, опасном и недружелюбном мире, и в поисках защиты от страшной, непонятной и неизвестной ей опасности доверчиво прильнула к нему... это был просто элемент случайности — вместо него в нужное время и в нужном месте мог оказаться кто угодно из девяти Хранителей, но именно Леголас в тот момент почувствовал на себе ответственность за это такое сильное, но такое беззащитное и растерянное существо, одинокое и всеми брошенное.
— Я что-то не понял! — разрушил молчание Гимли. — Наш эльф что, до бабы домогается, а мы свечку все пришли подержать?!
Кое-кто негромко рассмеялся — это действительно смогло разрядить обстановку. Вокруг Гермионы, приходящей в себя в снегу, образовалась заинтересованная кучка. Эльф по инерции держал её руки, чтобы ей вдруг ещё раз не пришло в голову съездить ему по носу, который сегодня и так пострадал.
— Нет, эльф, ну ты, если уж такое дело... попросил бы, я б тебе рассказал, поведал, научил бы там... что да и как! — продолжал издеваться гном, веселя присутствующих, разделившихся на два лагеря: одним было действительно смешно, другим абсолютно не до смеху. — Это ж дело наживное... — вдохновенно делился богатым жизненным опытом бородатый Гимли.
Уже даже те, кто всерьёз обеспокоился за судьбу Гермионы (а равнодушных не оказалось), хотя бы раз, но хихикнули.
— А то что ж ты так... молотом да по наковальне, что она аж в пропасть сигануть собралась...
— Гимли!!! — осадил гнома Арагорн, но хоббиты уже местами катались, держась за животы.
— Что столпились все! — гаркнул Гэндальф, разгоняя всех от девушки. — Вот галдят, как чайки на помойке, подумаешь — приснился человеку дурной сон!
Услышав голос Гэндальфа, девушка встрепенулась; глаза быстро забегали по пространству вокруг неё и эльфа, пытаясь отыскать взглядом Митрандира. Она увидела каждого из Братства: глумящегося Гимли, который травил одну шутку за другой, веселящихся хоббитов, надрывающих животы, Гэндальфа, Арагорна.. Все они были живы, целы и невредимы. Это был лишь дурной сон, который клейкими лапами неохотно отлипал от неё, чтобы окончательно отпустить, пока на глаза не попался Боромир. Обжигающий холодок пробежал вдоль позвоночника, вызывая дрожь. В воспоминаниях вспыхнули обрывки кошмарного сновидения. Тела. Кровь. Конечности. И глаза, переполненные желанием убивать. Гермиона будто сжалась вся изнутри и снова прильнула к эльфу, не предпринимая привычных попыток взять в руки палочку. В голове упрямо билась мысль, что она сломлена и у неё больше нет защиты.
Леголас продолжал обнимать её, одним ухом слушая Хранителей, другим прислушиваясь к девушке. Он знал, что это был не просто кошмар, не просто страшный сон, напугавший до одури изнеженную девчонку, и мысленно корил себя за то, что упустил момент. В прошлую ночь он не спал и почувствовал приближение тьмы, вовремя защитив девушку и прогнав духа, пытавшегося завладеть её волей... а что будет в следующий раз?
Леголас с Арагорном понимали, для чего Митрандир внезапно развёл бурную деятельность. Эльф тем временем вглядывался в лицо Гермионы, озабоченно наблюдая за ней. В его глазах, на дне, ещё плескался страх.
Он действительно испугался за неё.