Вместе с ней за этим наблюдал ещё один разум — в её сознание проник старец, окружённый ореолом слепящего свечения.
— Ты из другого мира. Твоё сознание ничем не защищено от Тёмного Властелина, — зазвучал голос Гэндальфа отовсюду, казалось, он разговаривает с ней в её голове. — Он чувствует твоё присутствие, но пока ещё не знает, кто ты. Проникает в твоё сознание, пока ты спишь, видит твоими глазами, действует твоими руками... крадёт твои воспоминания, — перед глазами у неё пронеслись картины её мира — образы Гарри, Рона, пушистого Живоглота, скрипящего по пергаменту пера... — Он питается твоими страхами и сеет в твоей душе новые, чтобы сломить твою волю, — перед её глазами встали образы предыдущего, забытого ею сна. То, как она заносит камень над головой спящего эльфа... Тень, метнувшаяся по стене, брызги крови... и кольцо, которое она подносит к окровавленному пальцу.
Девушка слушала волшебника; она не знала, как сможет защитить себя от вмешательства Сарумана, ведь уже второй раз попала под его чары, не осознавая того, и с каждым разом он становился всё сильнее.
— Смогу ли я противостоять ему? — Гермиона впервые сомневалась в своих силах. Странная закономерность, второй раз от её похождений во сне страдает эльф, но, может, оно и к лучшему? Боромир бы скорее позволил ей упасть в пропасть или обставил бы это так, словно она монстр, который по ночам приходит по их жизни, а днём притворяется беззащитной и слабой девушкой.
Её вырвало из воспоминаний. Дочь маглов снова видела горящий костёр и волшебника. Она перевела взгляд на Митрандира, который заглянул в её сны, но по недоумённому взгляду Леголаса поняла, что путешествие в чертоги её воспоминаний свершил только старик. Так даже лучше.
— То, что ты увидела, не обязательно сбудется, — поведал ей Гэндальф, глядя Гермионе прямо в глаза. — Это лишь тот сценарий, который угоден Тёмному Властелину... есть тысячи и тысячи вариантов будущего, которое ещё не предопределено.
Волшебница понимала, что слова Гэндальфа не лишены смысла. Увиденное — не утвердившееся будущее, а лишь навеянное, сплетённое из её страхов и чужих желаний, каким бы реальным оно ни казалось. Но одно дело видеть это, зная, что её судьба и решение в её руках, и совершенно другое — действовать, не осознавая этого.
— Так будет всегда? — задала она вопрос, но посмотрела не на мага, а на костёр. Ей начала не нравиться затея идти вместе с Братством, но она понимала, что без них не продержится в снегах и пары часов.
— Придвинься, — попросил Митрандир и девушка, не спрашивая, сделала то, что он хотел. Она почувствовала руку старика на своём плече, большой палец второй руки коснулся центра её лба и чуть надавил. Гэндальф закрыл глаза и сосредоточился. Грейнджер почувствовала чужую магию, исходящую от его рук и теплом разливающуюся по сознанию, как белый и чистый свет, который разрезает и прогоняет тьму. Мужчина отстранился через несколько секунд и убрал руки. — В любом человеке есть и Свет, и Тьма, и каждый выбирает сам, что ему ближе.
Примечание:
* Le al-pada si na-den ni beria-he (синд. «Ты не пройдёшь сюда, пока я защищаю её»)
** Laita Eru Ilúvatar... elye coirea Legolas (синд. «Слава Эру… Ты жив, Леголас»)
*** Inye na entul-et Kúma... (синд. «Я бы вернулся даже из Пустоты»)
ГЛАВА 3
Дорога выныривала из толщи снега. В окружении холодного и неприступного камня Мглистых гор Гермиона чувствовала себя неуютно. Передвигаться стало значительно легче, когда она почувствовала под ногой устойчивую и относительно ровную поверхность, а не кучу снега, которая проседала под ступнёй и уходила то по голень, то по колено, вынуждая её вязнуть в снегу, как в топях. Волшебница, начиная терять терпение, прибегала к магии, чтобы как-то расчистить дорогу и облегчить себе жизнь. Она не могла похвастаться выносливостью членов Братства и, пожалуй, составляла компанию в слабости хоббитам. Большую часть дороги Грейнджер провела в компании болтающего Пиппина. Перегрин выдумывал всё новые и новые вопросы, только бы девушка не замолкала, пока она не решила перевести тему и расспросить больше о Мории, в которую они направлялись.