«Если найдут..» — грустно подумала Гермиона.
Тишина и темнота — это всё, что окружало девушку. Иногда она слышала, как кто-то передвигается по длинным коридорам Мории и, когда уже собиралась подать голос в надежде, что пришли за ней, останавливала себя. Орки. Они проходили мимо и всё, на что она надеялась в этот момент, что никто её не заметит, не услышит и не унюхает под этими завалами.
Первое время она старалась справиться самостоятельно, как привыкла. Лишившись волшебной палочки и возможной помощи, девушка закрыла глаза и попыталась успокоиться. Паника — меньшее, в чём она нуждалась теперь. Грейнджер пыталась достать из недр своей памяти всё, что когда-либо знала, и в этом потоке информации найти что-то необходимое в духе «как себя вести, когда ты в полной ж… темноте». Она вспомнила банальную книгу, по которой на уроках в самых обычных школах для маглов рассказывали о правилах безопасности в чрезвычайных ситуациях. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ей понадобятся эти знания — девушке, которая взмахом волшебной палочки убирала с пути любые завалы! Какая ирония…
Медленный вдох. В памяти всплыли первые строки. «Смирись, наберись терпения, жди. Помощь обязательно придёт». Волшебница открыла глаза, но снова не увидела ничего кроме темноты. Она уже давно смирилась с тем, что по своей неосмотрительности оказалась под грудой камней, из-под которой не могла выбраться. Терпение всегда было ей свойственно и пока не покинуло её. Помощь… ей неоткуда её ждать. Боромир бы уже давно ей помог, если бы мог и хотел это сделать, а остальные… кто знает, где они сейчас и окажутся ли здесь когда-нибудь снова. Девушка полагалась исключительно на себя; она пыталась сделать всё возможное, чтобы выбраться из завала, пока у неё оставались силы.
Первое время Гермиона пыталась осмотреться и найти пустоты или просветы. Ей казалось, что в самом начале она видела, как свет попадает в один из них, но при повторном осмотре не заметила ничего похожего. Неужели показалось? Она не смогла толком себя ощупать и осмотреть из-за узкой и неудобной каменной камеры. Но тонкая и липковатая нить, ползущая от копны пыльных волос и через висок вниз, отдавала запахом и привкусом крови. Волшебница подолгу лежала и прислушивалась, надеясь, что почувствует, как сквозняк гуляет между обломков и задувает в её гнездовье, но не чувствовала ничего. Ей просто было холодно в окружении камней и темноты.
Девушка надеялась, что сможет выбраться самостоятельно, что найдёт узкий лаз или попытается осторожно проползти вперёд, разгребая мелкие камни, но, когда ей показалось, что она сможет выбраться наружу, и немного нетерпеливо двинула камень, всё снова посыпалось сверху, чудом не придавив её сильнее. Её темница стала меньше. Грейнджер экономила силы. Отвлекая себя от голода, жажды и мыслей о худшем, она старалась не думать о том, сколько протянет без еды и воды. Пока толстый сохнет, худой — сдохнет.
Дни стали неясными и бесцветными. Гермиона могла только гадать о том, где находится Братство, как далеко они забрались и не настигли ли их орки. Даже в таком, казалось бы, беспросветном и отчаянном положении она думала то о них, то о семье и друзьях, которых может больше не увидеть. Её голову занимали разные мысли и все они, как одна, отвлекали от мрачной реальности. Девушка проваливалась в сон, который не приносил отдыха, а просыпаясь, начинала всё сначала: искала выход, шевелила конечностями в постоянно затекающем и ноющем теле. Слишком мало места, слишком много синяков и ссадин и неизвестно чего ещё. Всё это превратилось в бесконечный обряд, который затягивал её. Необходимость, пока она снова не провалится в сон.
***
Все оказались настолько обескуражены разделением, в который раз постигшим Братство, что долго не решались идти вперёд, пока резкий призыв Гэндальфа не сдвинул, наконец, растерянных Хранителей. Задерживаться они не могли; Мория кишела гоблинами и существами гораздо древнее и опаснее орков, как заверял их Митрандир, вызывая у всех неприятное предчувствие и пробегающий по спинам холодок.
Больше всех был раздавлен Гимли; его ожидания, вдохновенные рассказы о великолепии Гномьего Города, мечты о радушном приёме и надежды на встречу с роднёй разбились об уродливую реальность. Повсюду, куда ни сунься, были старые, иссохшиеся трупы, утыканные стрелами, затянутые пылью и паутиной... Члены братства все, как один, чувствовали себя неуютно, продвигаясь туда-не-знаю-куда, возвращаясь мыслями к оставленным по ту сторону Морийских стен товарищам... Шли вторые сутки похода по Мории, Митрандир объявил привал. Хоббиты единодушно скучали по Гермионе, пришедшейся им по душе, Арагорн хмуро чистил оружие.