Эльф замер, не моргая, почти не дыша... боясь спугнуть это ощущение, оставшееся на коже после прикосновения её губ. Это было против всех правил, которые она выставила вокруг себя, но теперь... сама потянулась к нему, словно сожалела о содеянном.
— Спасибо за всё, — тихо шепнула волшебница, отстранившись, и ладонь в то же время перестала касаться его щеки. Гермионе всё ещё казалось, что свой долг за спасение и многочисленные риски она не выплатила и, пожалуй, никогда перед ним не выплатит. А уж её систематические избиения сына Трандуила так и вообще стали плохой традицией. Надо же их как-то разнообразить чем-то таким же тёплым и светлым, как это утро.
Эльф не сразу вспомнил, как надо разговаривать, сознание само, без его участия подкинуло нужный, дежурный ответ:
— И тебе... спасибо.
Отведя взгляд, Леголас поспешно встал и пару раз согнул пальцы, разминая кисти рук и осматривая их — неужто и вправду не олень? Присев на корточки к воде, он зачерпнул горсть прозрачно-хрустальных капель ладонью и поднёс к губам... на Гермиону не смотрел — просто ждал, когда с щёк сойдёт предательская тень, выдававшая его смущение и растерянность. А то по нему не видно было, что всю эту суету он развёл только для того, чтобы чем-то занять руки, чем успел позабавить девушку; она весело улыбалась, смотря ему в спину.
— Это озёра, что питаются водами реки Нимродель... — закончив пить, Леголас позволил озорным капелькам скатиться с ладони обратно, мягко наблюдая за ними. — Наши друзья, видимо, перешли её вброд, поэтому я не могу отыскать их следов на этой земле.
Он обернулся к Грейнджер — как всегда, собранный и деловой, будто не его минуту назад она целовала — и предложил ей руку, чтобы встать. Девушка сделала вид, будто не она тут мысленно посмеивается про себя, даже точку обзора сменила. Так, на всякий случай, и искренне надеялась, что предательский смешок не вырвется наружу в самый неподходящий момент.
— Как твоя нога? — поинтересовался он, поддерживая её за локоть.
— Нога? — дочь маглов благополучно забыла о вчерашних приключениях и том, в каком состоянии её нашёл Леголас. Вспомнив о травмированной ноге, девушка ощупала её, отмечая, что боль была слабой и терпимой. Не веря своим глазами и ощущениям, Грейнджер сделала пробный шаг, отмечая, что может самостоятельно передвигаться. Без помощи лихолесского принца она прошла к воде и всмотрелась в своё отражение. Струйка запекшейся крови осталась на её лице, как одно из ярких напоминаний их приключения. Рана на животе тоже затянулась, оставив небольшую полоску с тонкой корочкой. В спину подул лёгкий ветерок и в нём, как показалось волшебнице, она услышала знакомый эльфийский напев. «Нимродель…»
Другого объяснения неожиданному исцелению она не находила. Дух реки помог не только Леголасу принять его истинный облик, но и исцелил её.
— Спасибо тебе, — тихо шепнула волшебница, обращаясь к духу реки, и, зачерпнув прохладной воды, умыла лицо от крови — капля в море, учитывая её общий внешний вид, но она почувствовала себя заметно легче. — Думаю, что теперь я смогу идти сама, — обратилась она к эльфу, обернувшись.
— Кстати... прошу тебя, никогда и никому не рассказывай о том, что я был в облике оленя, — он просил совершенно серьёзно, лучистые глаза, казалось, побледнели до серо-стального... ему было не жалко посмеяться над самим собой, но причины крылись в другом. Достаточно было представить реакцию отца на эти известия, чтобы пожелать оставить их в тайне.
Гермиона понимающе кивнула. Она никогда не отличалась особой болтливостью, поэтому точно знала, что его тайна останется исключительно между ними, что не помешает обоим косо смотреть на несчастных рогатых животных в будущем.
***
Рогатые приключения остались за спиной, как и Мория. Леголас никогда не был в Лориэне, поэтому эльфийский город они искали практически наугад. Удача настигла их вместе с эльфийским патрулем под командованием Халдира, который живо и безусловно признал Леголаса своим, а Гермиону — его спутницей, личность которой не обсуждалась.