***
Солнце высоко поднялось над Лотлориэном, подсвечивая кроны золотых деревьев. Из прихваченной стопки из эльфийской библиотеки осталась последняя книга. Она лежала рядом с Гермионой, пока Леголас дочитывал ей предпоследнюю. Девушка подозревала, что и в последнем абзаце не найдётся даже намёка на то, что она ищет, но… вдруг улыбнулась.
Желание вернуться домой не испарилось и не стало слабее, но в окружении леса, слушая голос, что сливался с тихим шепотом реки и взмахами крыльев стаек птиц, пролетающих мимо, чувствовала какое-то… странное умиротворение. Гермиона, позволяя себе немного вольностей, ощущала босыми ногами мягкость травы и исходящее от земли тепло. Она устроилась в тени широкого дерева — оно было единственным низкорослым среди густых и высоких златокроновых собратьев, но именно оно приглянулось эльфийскому принцу. Устроившись на нижней ветке, будто на мягкой и удобной кушетке, Леголас зачитывал содержание книги. Грейнджер устроилась рядом с ним, правда, на земле, пренебрегая возможностью подыскать и себе подобное природное ложе. В платье особо по деревьям не полазаешь. Да и что-то подсказывало волшебнице, что Аниэль оказалась бы рядом тут же, чтобы прикрыть непутёвой госпоже вот то самое.. сверкающее из-под подола, только бы соблюсти рамки приличия.
Золотые лучи прорезали лиственную шапку дерева и поигрывали на серебряной вышивке одеяний эльфа. Гермиона с запозданием заметила, что её собеседник несколько изменился с их последней встречи. Впрочем, она и сама на себя похожа не была. Девушка, которая никогда особо не уделяла внимания своей внешности, лишь вскользь глянула на своё отражение в водной глади и снова прислушалась к словам эльфа — знания важнее.
Лёжа на ветке, чуть болтая ногой, свисающей свободно вниз, Леголас не спеша и мелодично читал вслух, перекидывая тёплые, будто пропитанные солнцем страницы... мягкий свет струился сквозь кружево древесных крон, отражался от игривого течения и прятался где-то в её волосах. Леголас не задавал себе вопросов «почему?» и «зачем?», он просто наслаждался происходящим — переливчатым, словно колокольчики, серебристым эльфийским смехом откуда-то неподалёку, тихим перезвоном листьев осинок, ленивым течением речки, подмывающей корни разлапистого старого каштана. Эльфы уважительно отнеслись к этому разросшемуся, кособокому и покрытому сединой старого мха жителю леса, позволив ему провести свою старость, укрепляя берег и питаясь вдоволь от вод дружелюбной реки.
Взгляд голубых глаз бегал по строчкам, что были сотканы из затейливой эльфийской вязи слов... Иногда только взгляд соскальзывал за пределы книги и пробирался вниз — туда, где юная девушка мыслями была с ним, а взглядом — где-то чуть выше воды и дальше пространства и времени.
Что интересного нашёл в этом ребёнке Леголас?
Отвагу и смелость. Решительность. Веру. Надежду. Непоколебимость и стойкость. Не по годам.
Дерзость. Независимость. Искринку. Волосы, отливающие на солнце рыжиной...
Житель леса смотрел на неё и не мог понять, чем же она так отличается от девушек Средиземья. Ответы вроде роились на поверхности, но ускользали, едва он пытался подобрать их... как она думает? Чем она живет? Что за мир окружал её, и какие в нём были леса, реки, горы, деревья, травы, полевые цветы?
Существо непонятное, оттого притягательное и таинственное. Узнать её лучше, значит прикоснуться к целому миру, неизведанному и чудесному, раз в нём живут такие девушки и превращают принцев в оленей...
— Полагаю, что и в ней мы ничего не найдём, — сказала волшебница, когда эльф закончил с чтением, и указала на последнюю книгу. — И я бесполезно трачу твоё время.
— Просто, видимо, мы не там ищем. Книги знают ответы далеко не на все вопросы... — Леголас отложил пухлый томик. Поднявшись со своего места, эльф неспешной и расслабленной походкой пошёл по ветке дальше, над водой, ступая легко — так, чтобы старый каштан не скрипел и не ворчал на него. — Мир безграничен... На всё есть воля Эру Илуватар, мы можем лишь следовать ей. Митрандир мог знать, но... — он поспешно отвёл взгляд, умалчивая то самое грустное «но».
На лица упала тень гнетущего молчания. Скорбь была слишком свежа...
— Я до сих пор не понимаю, как он мог допустить... он знал, что Балрог ждёт его, и всё равно шёл навстречу своей погибели, — чуть громче воды говорил Леголас, размышляя вслух, идя по ветке к её окончанию. — Он никогда не делал необдуманных поступков. Значит... в его смерти был какой-то совершенно иной смысл, который нам пока что не виден.