Наслаждаясь картиной глаз, бегающих в поисках ответа, она хотела уже сжалиться над несчастным принцем, которого загнала в неловкую ситуацию, когда вдруг…
ХРЯСЬ!!!
Кажется, эти пять минут позора никогда не закончатся...
Ветка каштана обломилась аккурат под ногами растерявшегося эльфийского принца, и он со звонким «Бултых!» бесславно и совершенно не изящно свалился в воду. Волшебница сжалась, будто боялась, что сейчас эта самая ветка прилетит ей по голове. На лице отразилось скомканное и виноватое «упс». Она, конечно, не виновата в том, что каштану надоел эльф, который то лежал на нём, то прохаживался, и решил в самый неподходящий момент сбросить эльфийского принца в воду, чтобы немного отрезвить, но свою вину девушка всё же почувствовала. А вообще… нечего было красоваться, прогуливаясь по дереву!
— Леголас? — Гермиона немного приподнялась, всматриваясь в кромку воды, выглядывающую из-за надломанной ветви каштана. — Ты в порядке? — беспокойство ещё никто не отменял.
Мало того, что это было внезапно, так ещё и крайне унизительно — подумать только, лесной эльф упал с дерева! Мечтая об одном — умереть на месте — Леголас всплыл, хватнув ртом воздух, и нашёл взглядом Гермиону.
Лучше бы снова в оленя превратила...
Когда на поверхности воды показалась голова эльфийского принца и девушка поняла, что с ним-то уж точно всё в порядке, она неосознанно снова прокрутила ситуацию у себя в голове. Губы задрожали в упорно лезущей на лицо вероломной улыбке. Смешинки заплясали в глазах волшебницы и она, не сдержавшись, весело и заливисто рассмеялась. Девушка чуть согнулась, обхватив руками живот. Она хотела бы перестать смеяться и как-то помочь Леголасу выбраться из воды, но понимала, что, даже взяв себя в руки, снова начнёт смеяться, как только подберётся к эльфу поближе. Вот так просто всего три слова выбили из-под ног лихолесца и каштановую ветку, и изящество наперевес с достоинством. Страшно представить, что случится, если эти слова слетят в другом контексте.
Эта девочка напрочь рвала ему все шаблоны... нет, не так строятся истории о эльфийской любви, совершенно не так! Леголас был сам готов достать из-под земли маховик времени и отмотать назад эти идиотские моменты, где ему словно пятьдесят, и он снова становится пунцовым при виде девичьей коленки. Нет, всё должно быть по-другому, и не должно в этой истории быть ни пощёчин, ни рогов, ни до обидного унизительных падений в воду!
Он не должен быть смешным. Он эльф. Принц, в конце концов. Сын короля. Не олень и не бобёр водоплавающий!
Такое ощущение, что сценарий этих двоих в пьяном угаре придумывал некто одноглазый косорукий и вдобавок тупой. Всё было неправильно и до обидного криво. Где догадки на кончиках пальцев, где её робость и пунцовые щёки при виде него, а его смелость и место для подвига — пан или пропал?... Где взаимоуважение, такое, в котором смех страшнее предательства?.. Где же красота и грация движений, особенно в тот момент, когда ветка обламывается под ногами?
Эта девочка из другого мира ломала все правила и привычные стереотипы, ставя перед лихолесцем, три тысячи лет катавшимся по одним рельсам, новые задачи — попробуй-ка, выкрутись! Она просто, не задумываясь и не прикладывая усилий, выбивала его из колеи, сажала в лужу и довольно любовалась достигнутым результатом.
Вот и сейчас заливисто ухахатывалась, смахивая счастливые слёзы, глядя на то, как светлая макушка появляется над водой.
— Если все эльфы так признаются в любви, то у вас, в Лотлориэне, наверное, у всех деревьев уже ветки обломанные, — не без иронии и широкой улыбки на лице волшебница смахнула с лица проступившую от смеха слезу. Ох, сейчас кому-то за это прилетит…
— Ну, Грейнджер, ты сама это сказала, — конечно, сложно быть одновременно грозным и мокрым, но с этой задачей эльф точно справился... и с этими словами он нырнул, скрывшись под водой. На том месте, где только что была белобрысая голова, всплыла пара пузырей с воздухом.
Бесстыдно смеяться над Его Высочеством, да ещё и до слёз и приятной боли в животе, но так уж исторически сложилось, что Гермиона оставалась собой, а не пыталась натянуть маску типичной эльфийской миледи Средиземья и вести себя прилично и сдержанно. Сам виноват. Надо было лучше за ветку держаться или вообще по ней не прогуливаться туда обратно, как дикой кот: хочу тут гуляю, хочу роль водоплавающего примеряю.