Эффект неожиданности сыграл против девушки. Она не успела задержать дыхание, а потому, оказавшись под водой, спешно попыталась всплыть наверх, попутно развязав самую настоящую войну с многослойными юбками платья, которые мало того, что дико мешались, так ещё и норовились схлопнуться, как бутон ночной фиалки прямо у неё над головой.
Оказавшись на поверхности, принц поспешно ретировался на берег. Посмеиваясь и поливая землю водопадом ручейков, льющихся у него отовсюду, он нашёл взглядом Гермиону. Это было несложно: вокруг неё огромным куполом пузырилось мокрое, неудобное и неповоротливое платье.
— Не знаю, как в Лотлориэне, а в моём доме супружескую жизнь не принято начинать, ломая дрова, — опустившись на одно колено, Леголас наслаждался произведённым эффектом. Вокруг него моментально натекла огромная лужа; сдув с носа цепочку капель, эльф не мог сдержать рвущийся наружу смех. До бережка ей было не достать — не дотянется. Плыть до брода — далеко и сложно. Пусть плавает — она так мило злилась...
Девушка разрывалась между несколькими желаниями — опустить юбки платья, чтобы не светить всем, чем попало; грести к берегу и не утонуть, запутавшись в многочисленных эльфийских составляющих наряда. И, конечно же… дать кому-то по длинным остроконечным ушам за такие выходки. Так что первое, чего захотелось, как только она оказалась на поверхности, — швырнуть в эльфа от души туфлёй, которой, как назло, ещё и под рукой не оказалось. Зато юбок… хоть завались.. ну.. или утопись, тут уж как повезёт.
Сделав жадный глоток воздуха, будто под водой она провела целую вечность, волшебница спешно осмотрелась. Леголас уже выбирался на берег, избежав участи быть утопленным по её личной инициативе. Ну ещё бы. Попробовал бы он так быстро оказаться на суше, если бы на нём была хотя бы половина тех юбок, которые натянула на неё Аниэль. Это же самое настоящее оружие по убийству!
Девушка прекратила попытки опустить подол платья, который сильно мешался под руками, не давая даже адекватно держаться на поверхности, не говоря уже о том, чтобы грести к берегу.
— Леголас! — вскрикнула она, не стерпев, когда заметила, что парень спокойно восседает на берегу, наблюдает за ней и издевательски шутит, и не думая как-то поспособствовать её попыткам не утонуть. Он наслаждался зрелищем, пока она причитала, ругалась и злилась. Ворох эмоций захватил её, и в какой-то момент стало непонятно, что мешает ей продвигаться к берегу больше: платье или попытки подобрать слова для изысканных угроз в адрес одного небезызвестного эльфа. — И откуда ты такой только взялся на мою голову!... Леголас! Достань меня отсюда сейчас же! — ну да. Нашла на ком пробовать свои методы строгого воспитания. Это тебе не с младшим братом Хагрида дело иметь. — Как только я отсюда выберусь, ты… ты… — угрозы обрывались едва ли не на каждом слове и дело даже не в фантазии девушки, а в том, что, отвлекаясь на них, она ещё сильнее путалась в платье, пока пыталась тщетно добраться до берега. — Я покажу тебе супружескую жизнь в моём мире.
Похоже, рекомендации «не будить в мужчине зверя» медленно и с торжественным звоном пролетали мимо её ушей. И мало того траектория полёта умных мыслей в этот раз обошла стороной её головку (всё же она имела неосторожность посмеяться над существом королевских кровей, в лице которого отныне заработала вечного мстителя за попранное эльфийское благородство) — на этом череда её опрометчивых поступков не закончилась. Картина поражала динамизмом трагикомедии, и Леголас про себя молился на тему «остановись, мгновенье, ты прекрасно». Гермиона, безуспешно пытаясь выпутаться из угрожающе расплывающейся кляксы бесчисленных юбок и попутно пуская пузыри, мокрая, злая и взъерошенная, натурально была готова утопить эльфа за весь спектр доставленных эмоций. Финальным аккордом стало объявление войны (читай: супружеской жизни), от которого Леголас натурально расхохотался, счастливо откинувшись на спину и держась за живот.
Она была крайне забавной. Особенно, когда ругалась. Мокрая.