***
Лориэн, казалось, жил и дышал предстоящим праздником. Несмотря на то, что повод был малорадостным, скучающие без новостей галадримы были вдохновлены и вовсю предвкушали волшебный вечер. Город эльфов, и без того красивый, преображался; приподнятое настроение витало в воздухе. Как всегда, эпицентром веселья был шатёр Хранителей: там по несколько часов на дню хвалёный мастер эльфийских искусств пытался экспромтом преподнести хоббитам все тонкости музыкальности, ритмики и собственно набора нелепых телодвижений, который они отчаянно грёзили постичь эдак где-то к обеду.
Увы, не вышло. Хоббиты, считая это своим личным рекордом, наконец-то повторили за Леголасом незамысловатый базовый шаг и теперь топтали им округу. Эльф выдохнул, присев к фонтану и считая, что свой долг как хореографа он на сегодня выполнил; не тут-то было.
Танцующего гнома видели?
Вот, а Леголас видел всё.
И если вы думаете, что самыми безнадёжными его учениками за прошедшие два дня были именно хоббиты, то вы глубоко заблуждаетесь: пальму первенства в этом вопросе взял внезапно захотевший научиться танцевать Гимли. И уж на это зрелище без слёз взглянуть было действительно сложно. Пару раз за день гном спотыкался о собственные ноги, не мог понять, почему ног у эльфа не две, а сорок, впадал в истерику и уходил в шатёр курить, проклиная эльфов, танцы, снова эльфов и на всякий случай конкретно Леголаса. Мэрри и Пиппин тем временем, уже освоив базовый шаг и как следует намозолив окружающим глаза, требовали выдать им по женщине в награду за труды; эльф смеялся и выдавал каждому по подушке.
В конце концов, к ним вновь присоединялся Гимли. Правда, с переменным успехом: до подушки дорасти ему так и не удалось, не то что до живой партнёрши...
***
Для Гермионы дни в Лотлориэне неумолимо тянулись, как хромая черепаха с четырьмя подбитыми лапами и, в довесок, сломанным хвостом. Время превратилось в старую жвачку, которая уже и тянулась плохо и крошилась, неприятно застревая между зубов или попадая в горло до противного и болезненного кашля. Они были наполнены прогулками и праздным ничегонеделанием; компанию Гермионе составляли то Аниэль, то хоббиты, то Гимли, то иные галадримы, с которыми девушка успела познакомиться за два дня.
Изначально подхватив инициативу готовиться к грядущему вечеру, волшебница упорно налегала на Аниэль, едва ли не прижимая эльфийку к стене с репликами: «стоять, бояться, хоббита брать», и пыталась уговорить её принять предложение Мэрриадока, который на неё рассчитывал. Ну а что? Она же мечтала о приключениях за стеной Лотлориэна. Чем ей не приключение? Правда, ростом в полтора метра, но ничего! До стратегически важных мест (рук! ру-ук!!) дотянется, а что ещё для танца надо? Грейнджер себе, правда, слабо представляла подобный танец и тихо посмеивалась над эльфийкой, как-то забывая о том, что и сама от неё далеко не ушла. Аниэль, поколебавшись, после уговоров волшебницы согласилась составить пару Мэрриадоку, похихикав над выбором Гермионы. Мечтательно сложив голову на подбородок и глядя на звёзды, Ани делилась с девушкой премудростями эльфийских торжеств, этикета и церемониала.
Начало первого дня выдалось насыщенным. Чего только стоили уговоры Аниэль сначала составить компанию Мэрри, а после сопроводить её в библиотеку. Гермиона давно уже поняла, что ничего полезного там для себя не найдёт, но не бросала попыток добиться хоть какого-то результата. Впрочем, не только книги занимали волшебницу. Знакомая книга, случайно задетая Гермионой, упала с полки, но на этот раз её никто не спас от падения. У волшебницы осталось ощущение, что чего-то не хватает. Не сказать, что Аниэль меньше преуспела в ораторском искусстве, нежели сын Трандуила, но спустя пару книг Грейнджер отказалась от затеи. К счастью, библиотекарь, наблюдающий за стараниями волшебницы познать мир эльфов лучше, протянул ей старую записную книгу. Человек, оставивший её, пытался всю свою сознательную жизнь выучить эльфийский язык и, чтобы ничего не забыть и не упустить, составил для себя словарь, который пришёлся ей очень кстати. Уединившись между стеллажами, девушка искала возможность вернуться домой и вместе с тем свой утраченный покой.
Все эти дни эльф был неуловим для Гермионы, умудряясь исчезнуть из её поля зрения ещё до того, как она задумает обратиться к нему с вопросом. Гимли и тот больше времени проводил с остроухим; Леголас взял привычку брать гнома с собой, когда уходил пообщаться с сородичами.