Все старания отвлечь и развеселить стекали с волшебницы, как с гуся вода. Её, казалось, ни капли не радовал предстоящий вечер — видимо, этот человек единственный в своём роде понимал, что это, по сути, пир во время чумы. Время прощаться, провожать Хранителей в опасный путь, из которого они могут не вернуться живыми...
— Ты грустишь? — Аниэль заметила тень на лице волшебницы. Лучше было прояснить это до того момента, как они покинули флет; внизу их уже ожидали нетерпеливые и низкорослые кавалеры. С высоты флета было видно, как гости со всего города стекаются в церемониальный зал; он будто светился изнутри, как и весь город, был наполнён музыкой и волшебным, лунным сиянием.
— Мне кажется, я обидела Леголаса, сама не понимая того, — честно призналась Гермиона, слепо смотря на своё отражение. Аниэль успела стать для неё подругой, но стоило ли говорить об этом? Идти в таком настроении к Пиппину, который наверняка уже замучил Мэрри и всех окружающих своим «ну когда же?», было бесчестно. Хоббит заслуживал большего, и она пыталась собраться и взять себя в руки.
— Оу... — опешила эльфийка, услышав истинную причину терзаний Гермионы. — Ну...
Вот уж этим она её действительно озадачила.
Аниэль хотела было уже выдать пару дежурных фраз из папки «Женские советы, когда мужчина дурак», но укоренившиеся глубоко внутри правила приличия не позволили ей говорить о Леголасе, как о простом парне. Любопытство распирало — узнать подробности, надавать советов и чисто по-девчачьи сопереживать, но не в этот раз. Почему-то именно сейчас Ани как нельзя остро почувствовала, что не хочет знать подробностей. Точнее — ей не нужно их знать.
Было в них какое-то табу. Что-то, что не является делом чьим-либо, кроме них двоих, и это остро чувствовала Аниэль, с сочувствием глядя в спину Гермионе.
— Сегодня последний вечер... — напомнила ей эльфийка. — И, если не развеять сомнения сегодня, то, возможно, не развеешь их никогда... — она обошла девушку и доверительно коснулась её руки. — Улыбнись, Гермиона. Ты — их душа, их любимица. Они за твою слезинку разберут Мордор по камешку. А уж за твою руку... — не удержавшись, хихикнула Аниэль. Потенциальный жених уже минут десять тёрся внизу на пару с товарищем.
У Гермионы осталась последняя возможность принять решение. Ещё пару дней назад она бы с уверенностью сказала, что выбор очевиден — остаться и искать способ вернуться домой. Но если не это, то что? Продолжить путешествие в чужом мире? За время путешествия по Средиземью девушка успела прикипеть к Братству и дело, если уж копать глубже, не только в Боромире или Леголасе. Они все — часть одного целого, к которой она успела прикипеть, и расставаться с ними вот так не хотелось. Оттого и праздник праздником не казался, и радостные ноты пира шумели, как наигранные и неуместные.
— Мало ли что может тяготить Леголаса. На его жизнь выпало немало тягот и невзгод... возможно, он просто опечален расставанием. Вы ведь... близкие друзья, — порассуждав, Аниэль всё же решилась перестать гадать. — В любом случае, оставшись здесь, ты так и зачахнешь в собственных горестных думах. Подумай о Пиппине и улыбнись. Он-то уж точно на луну залезет ради твоей улыбки.
Волшебница слушала Аниэль, и в какой-то момент захотелось тихо, но иронично фыркнуть. Так опечален расставанием, что намеренно избегал встречи последние пару дней. И у кого тут логика хромает? И всё же… даже в череде предположений мелькнула приятная истина. Гермиона вспомнила всё хорошее, что случилось с ней за то время, что она провела с Братством. Как ни крути, а выходки хоббитов, как и глумливые шуточки Гимли, никогда не забудешь. Взгляд стал теплее, а на губах появилась лёгкая, но искренняя улыбка. Продержалась, правда, она недолго и вскоре исказилась под гримасой. Глаза широко распахнулись, слепо смотря перед собой.
— Пиппин! — спохватилась девушка, вспомнив, что опаздывать, конечно, леди положено, но не настолько же! Она быстро поднялась на ноги и поспешила к выходу из флета, но притормозила, едва коснувшись ладонью льняной ткани. — Спасибо, — тепло и искренне улыбнулась Грейнджер. Казалось бы, ничего особенного в разговоре не было. Ни тебе беседы по душам, ни попытки послать гонца за бочонком эля, а озвученные слова, будто вытянуты из головы самой Гермионы. Она-то знала, что где-то была та самая заветная книжечка, но всё никак не могла до неё добраться.