— Да, конечно.. — сдалась волшебница. Это был отличный повод воспользоваться волшебной палочкой и проверить, так ли внешняя безупречная оболочка оправдывает содержание.
Грейнджер могла, конечно, и птиц создать, и бабочек, и ещё много чего другого, но, старалась не думать о чём-то конкретном и призвать первое, что придёт ей в голову. Закрыв глаза, она почувствовала тепло и яркий свет, будто заполняющий пространство вокруг неё. Волшебница взмахнула палочкой и тихо произнесла нужное заклинание. Первые секунды ничего не происходило. Она терпеливо ждала хоть какого-нибудь результата и была вознаграждена за свои ожидания. Прямо перед носом появился яркий огонёк, затанцевавший перед ней в воздухе. Следом ещё и ещё. Магические мотыльки, горевшие так ярко, будто сошедшие звёзды с небес, воспаряли к потолку, рассыпая с полупрозрачных крыльев бело-серебряную пыльцу.
Созданное Гермионой чудо произвело фурор: эльфы вмиг отвлеклись от своих дел, по залу пронеслась нестройная волна восхищённых и удивлённых возгласов. Даже музыка на секунду стихла — музыканты отвлеклись, ища глазами источник волшебства. Некоторые эльфы зааплодировали; другие одобрительно кивали, подмигивая и махая девушке руками. Подойти ближе никто не решался — члены Братства доберманами расположились вокруг неё, так, словно через их кольцо и не прорваться.
Вот никто и не попытался. Зато у хоббитов радости были полные штаны. Музыка возобновилась, пары вернулись в танец, праздник продолжался.
— Гермиона, потрясающе! — восхитилась Аниэль, подойдя к девушке. — Где ты научилась такому?
— В школе магии, в моём мире, — Гермиона улыбнулась, не вдаваясь в подобности. Объяснять и рассказывать обо всех прелестях магического мира придётся до самого утра, а то и веселее и полнее, чем «Краткий курс истории Средиземья от Леголаса».
Магические фокусы закончились на одной демонстрации. Применив заклинание, дав выход магической энергии, Грейнджер поняла, насколько сильно соскучилась по магии. С возвращением волшебной палочки, девушка чувствовала себя защищённой и в этот раз дала себе негласное обещание больше никогда и ни за что не потерять её. Улыбаясь, Гермиона наблюдала за живым звёздным небом, парившим над их головами. Это напоминало о беззаботных днях в Хогвартсе, проведённых за одним столом с друзьями. На душе стало теплее от радостных воспоминаний.
— Дивно поют... — между тем признал Сэм, не отрываясь, глядя на небольшой оркестр. Все они были на удивление утончёнными и изящными, и музыка из-под пальцев лилась соответствующая. Такая, что души касается лебяжьим перышком, и слышится в ней запах утренней росы, настоянного на травах ветра, и деревья за окнами вторят шелестом листьев.
— Заунывно поют! — Гимли, как всегда, был заочно недоволен всем, что относилось к эльфам. Леголас тяжко вздохнул: мириться с этим невозможно, бороться — бессмысленно, а как-то сосуществовать необходимо. — Вот тянут волынку, как кишки из нутра вытаскивают! И в радости — печаль, и грусти — печаль, да как вы с печали да с такой музыки не передохли-то! Тоска зелёная! Мне после неё охота пойти да на заборе повеситься, живот вон уже скрутило...
Пиппин тихо поскуливал от смеха, рискуя провалиться под лавку.
Эльфийская музыка и в правду отличалась своим мотивом и в чём-то Гермиона согласилась с Гимли, но понимала, что у каждого народа свои особенности и принимать его нужно именно таким, каков он есть. Она бы не удивилась, если сейчас зазвучало бы что-то задорное и весёлое, что, впрочем, слабо вязалось с жителями Лотлориэна.
— Вот бы кто песен лихих да живых спел, а не эту дрянь душещипательную! — Гимли оглянулся на Братство, будто ища желающего. — Я бы взялся, да только эти светлые да возвышенные от таких песнопений хором в Чертоги откинутся, а я потом виноват буду.
Фродо о чём-то оживлённо зашептался с Сэмом.
— Я бы спел про Эребор... — задумчиво-мечтательно протянул Гимли, пожалев о том, что не взял с собой трубку; то было его, родное и любимое, близкое к душе.
— Гимли! Так давай споём, — разговоры с Сэмом оборвались, хоббит умчался куда-то в сторону оркестра, а Фродо встал со своего места, обращаясь ко всему Братству. — Бильбо ведь написал песню про тот поход... Вы, наверняка, и не слышали её!
Сэм что-то оживлённо втолковывал оркестру. Песня закончилась, но новая не заиграла; эльфы завертели головами, ища причину, по которой их лишили музыки. Неловко переминаясь, на место исполнителей вышли Фродо и Сэм: видно было, что оба волнуются и стесняются петь перед такой публикой. Эльфы уважительно замолкли, ожидая; Сэм кашлянул пару раз, собираясь с мыслями, прикрыл глаза, словно заглянув внутрь себя... и запел.