По всем проспектам, дорогам и площадям двигались мобили, авто, омнибусы, суетились, похожие с высоты полёта на муравьёв, люди. Самый час пик. Суматохе нисколько не мешали ни вечный сумрак, ни нежные объятия привычно наползающего от воды тумана. Приезжие стремились получить как можно большую порцию удовольствия, а жители извлечь из их необходимости, как можно больше пользы для себя.
В воздухе движение было более разряженным и хаотичным. В основном летели по своим делам частные лица. Крупные воздушные корабли сразу поднимались как можно выше, скрываясь из видимости.
Солнце снова спряталось. Итан вёл свой аппарат под самым покрывалом всё уплотняющихся облаков. Зачем я ему снова понадобилась, он не стал распространяться при стражах и надутом от обиды Брюсе. Просто сказал, что надо. И я не стала спорить.
Вообще, после моего рассказа о странном явлении пропавшего Первого эксперта, Сторм развил бурную деятельность. А мне пришлось отдать на растерзание свои апартаменты сотрудникам управления.
Мой напарник, конечно, с многозначительным выражением на лице пробежался по квартире. Наш чемоданчик с артефактами дал немало информации для анализа, но почему-то я была уверена, что стражам удастся извлечь гораздо больше. Ну, им и карты в руки.
Сейчас уже было понятно, что, не имея возможности прямо или косвенно дать показания, Лаел нарочно оставил особые следы, способные вкупе указать на … даже не берусь точно сказать, но как минимум на логово убийцы. Он мог, но не уничтожил ни лужу на месте, где я его застала, ни отпечатки пальцев. Более того, в ванной нашлись клочки непонятной ткани, грязный носовой платок и нарочно выложенные на чистой плитке комья земли.
Возможно, было и что-то ещё, но Итан слишком выразительно на меня смотрел, чтобы его игнорировать. И вот мы летим практически в тишине и раздумьях. Мой вопрос о сенаторе прозвучал уже когда «скат» пошёл на посадку.
- Отчего так? – поинтересовался вампир. – Мне всегда казалось, что политические игры одни из самых востребованных…
- Меня они интересуют только применительно к профессии.
- Неужели всё устраивает?
Скат мягко плюхнулся на площадку. Дверцы отъехали в сторону. И отвечала я Итану, уже направляясь по дорожке к дому. Можно было, и промолчать, но его требовательный взгляд игнорировать не получилось.
- Устраивает, конечно, не всё. Но то, во что непосредственно не смогу вмешаться, что в принципе не зависит от моего личного мнения, считаю недостойным внимания…
- Интересная позиция… - буркнул он.
Нашим прибытием заинтересовался только охранник у входа, вытянувшись в струнку, как кадет перед генералом. Даже удивительно. Наверное, Гласс всё-таки сделал им выговор за пропущенное несанкционированное вторжение.
-
По-прежнему без объяснений мы спустились сразу в подвал и снова оказались в спальне вампира перед книжным шкафом. Только открывать сейф он не стал. Как оказалось, у Итана секретов намного больше, чем казалось ранее.
Уже другая панель при особом нажатии отъехала в сторону, открывая узкий тёмный коридор, уходящий вглубь скалы, в которой был вырублен. Странно, что ни сыщики, ни маги, делавшие обыск в доме, не обнаружили ни тайник, ни этот проход.
Зато и сенатор, и его поэтичный друг здесь явно побывали. Как только я двинулась вслед за вампиром, буквально через несколько шагов, это стало доказано не только ощущениями и запахами, но и прямыми уликами. Незваных гостей подвели более плотная комплекция одного и любовь к кружевам другого. Стены украшали обрывки нитей, основательно сдобренные одеколоном и духами.
О чём я и рассказала Итану, как только вынырнула вслед за ним в длинную галерею. С обеих сторон, уставленную старинными стеллажами, снизу до верху заполненными ящичками и сундучками из потемневшего дерева.
- Значит, я не ошибся… - зло прошипел вампир. – Как хорошо, что у меня есть такая талантливая сестрёнка. Почему-то только сегодня неожиданно сообразил, в чём дело. Только с подачи твоего друга. Если встретимся - благодарить буду… Тупею просто на глазах. Не иначе, как Вольдемар меня своей глупостью заразил при контакте, с-с-сволочь старая!
Он достал одну шкатулку, открыл, заглянул внутрь, выдал нечто нечленораздельное, поставил на место. Потом вторую, за ней третью, ещё больше свирепея и не скрывая горящих красным глаз.