Он вошел в кабину управления. – Я как раз собиралась тебя будить, – сказала Парантам.
– Новости сделали это за тебя.
– Что скажешь?
Ракеш изучил данные. Нейтронная звезда, рядом с которой обнаружился Ковчег, располагалась в двадцати световых годах от центра галактики. Несмотря на то, что сборка телескопа была завершена на девяносто процентов, изображение их находки представляло собой лишь крохотное пятно темноты на фоне сияния аккреционного диска. Ее спектр, впрочем, не оставлял повода для сомнений; объект состоял из того же материала, что и провальный Ковчег, оставшийся в другой звездной системе.
Найденный ими Ковчег должен был омываться мощными потоками ветра, вызванного разницей в орбитальной скорости по всей длине объекта. Несмотря на агрессивное окружение, его орбита, по всей видимости, не менялась на протяжении пятидесяти миллионов лет; пассивная асимметрия не давала Ковчегу упасть внутрь орбиты, позволяя извлекать энергию из ветра, если он оказывался слишком близко от нейтронной звезды. Он находился именно в той среде, для которой и был создан. Если его создатели выжили, то искать их следовало именно здесь.
– Нас здесь что-нибудь удерживает? – спросил он, как бы размышляя вслух. Они уже построили коммуникационные узлы, при помощи которых телескоп мог передать информацию обо всех новых находках на «Обещание Лал»; перед отправлением они могли бы направить его на их пункт назначения; если же им придется отправиться дальше, на новом месте вместо себя можно было оставить передатчик.
– Лично я никаких причин не вижу, – ответила Парантам.
Ракеша охватило внезапное ощущение тревоги. – А если второй Ковчег тоже окажется пустым?
– Тогда мы дождемся, пока телескоп не найдет следующий. – Даже если все успешные Ковчеги изначально стали спутниками этой нейтронной звезды, отсюда еще не следовало, что она смогла их все удержать. Если их количество было достаточно велико с самого начала – или если Ковчегостроители достигли процветания в своей новой среде и придумали, как построить новые – то жизнеспособные ковчеги вполне могли занять орбиты вокруг нескольких нейтронных звезд.
– А если не найдет?
Парантам подошла к нему и коснулась рукой его щеки – почти что материнский жест, выражавший смесь нежности и раздражения. – Тогда наше пребывание здесь закончится. Мы отправимся дальше. – Она убрала руку. – Но пока до этого не дошло, так что может уже прекратишь ныть? Что бы ни находилось в том Ковчеге, от своих создателей его отделяет пятьдесят миллионов лет, так что я не стану делать каких-либо предположений о природе его обитателей. Но в первом ковчеге жизнь теплилась даже спустя пятьдесят миллионов лет энергетического голода. Мы уже имели дело с наихудшим сценарием. Мы видели пустыню, а теперь отправляемся на поиски оазиса.
Когда их хозяева пересобрали тела Ракеша и Парантам и снова их разбудили, небо из ослепительно яркой соляной крошки превратилось в светящееся молоко. Став в пятьдесят раз плотнее, оно потеряло всякий ощутимый намек на черноту. Ближайшие звезды по-прежнему затмевали яркий фон, образованный расположенным позади них скопищем, но контраст стал куда более размытым. Ночь превратилась в день; казалось, будто они снова оказались на Массе, где звезды балджа можно было увидеть на бледном сумеречном небе задолго до наступления темноты.
Когда в поле зрения показался аккреционный диск, окружающее небо померкло на его фоне, хотя зрелище произвело отнюдь не такое впечатление, какое могло бы, случись это посреди темной ночи в галактическом диске. Хотя там для него все равно не было подходящих условий. Речь, конечно, не шла о пылающей рентгеновским излучением двойной системе, в которой нейтронная звезда энергично срывала кожицу с летающего поблизости компаньона, но по-настоящему изолированных звезд в этой части космоса не было, и свечение аккреционного диска поддерживалось единым выдохом тысяч соседей. Даже сама нейтронная звезда почти что терялась в ярком центре диска, где из орбитальной плоскости вырастал узкий плазменный джет. Дни ее существования в облике обыкновенной звезды давно ушли в прошлое, но жизнь в ее окрестностях, вполне вероятно, появилась только после того, как звезда променяла свой термоядерный свет на эпоху возрождения, обязанную своим существованием силе гравитации.
Поскольку Ковчег был слишком мал, чтобы его можно было рассмотреть невооруженным глазом, находясь на их отдаленной наблюдательной позиции, Парантам направила на него бортовые телескопы, одновременно управляя запуском исследовательских аппаратов. Серый овоид достигал шестисот метров в длину – так же, как и первый ковчег, который они оставили в другой системе, – но его поверхность выглядела гораздо более гладкой. Это могло означать, что грибки лучше справлялись с его восстановлением, а могло всего-навсего указывать на то, что этот Ковчег избежал столкновений с большей частью обломков, оставшихся после разрушения его родной планеты.