Ковчег вращался, находясь под влиянием приливного захвата: оборот вокруг своей оси он совершал ровно за то же самое время, которое требовалось, чтобы завершить один орбитальный цикл, и в результате всегда был обращен к нейтронной звезда одной и той же стороной. Благодаря этому соотношение растягивающих и сжимающих приливных сил оставалось постоянным, а материал ковчега мог раз и навсегда принять под действием этих сил нужную форму вместо того, чтобы претерпевать бесконечные циклы деформаций; так, скорее всего, было не всегда, однако постепенно растрачивание энергии вращения на постоянное изменение формы рано или поздно должно было синхронизировать осевое вращение с орбитальным. В фиксированной ориентации, которой в итоге достиг Ковчег, его длинная ось, однако же, не была направлена прямо на нейтронную звезду; снабженное комментариями изображение, которое им передавал телескоп, отличалось заметным наклоном, и причиной тому был крутящий момент, созданный орбитальным ветром.
Ракеш спрашивал себя, была ли эта накренившаяся башня создана с учетом того, что ей неизбежно пришлось бы встать под углом. Внутри Ковчега, который они посетили, царила практически полная невесомость, здесь же орбита, находившаяся на расстоянии пятидесяти тысяч километров от нейтронной звезды, была достаточно компактной, чтобы Ковчег мог ощутить на себе действие приливных сил. Пока они дожидались исследовательских аппаратов, Ракеш открыл карту первого Ковчега, чтобы выяснить, где по замыслу его создателей должны были находиться «верх» и «низ». Похоже, что ковчегостроители решили перестраховаться: форма большинства пещер была близка к сферической, поэтому выбор той или иной поверхности в качестве «пола» не требовал какой-либо особой ориентации. Той же логике подчинялись и туннели, протянувшиеся во всех возможных направлениях. Создатели Ковчега постарались учесть случайные риски, но явно не рассчитывали на то, что приливная гравитация вырастет настолько, что станет определяющим факторов в жизни его обитателей. Они верили, что благодаря своей ветровой плавучести Ковчег будет находиться в пределах благоприятных орбит, и в данном случае оказались правы: по оценкам максимальная величина местной гравитации, в сочетании с центробежной силой, вызванной вращением самого Ковчега, была примерно в шесть раз меньше силы тяготения на поверхности их родной планеты.
Исследовательские аппараты достигли цели. Ракеш с тревогой наблюдал, как нейтринный томограф медленно накапливал информацию, и из тумана постепенно проступали очертания монолитного лабиринта. Градиенты плотности стен и внутренняя структура в целом довольно сильно напоминали первый ковчег, хотя туннели были проложены иначе. На сей раз эти градиенты оказались к месту: ветер, согласно моделям, рассеивался, проникая в мертвую зону вокруг центра, где скорость обращения плазмы совпадала с орбитальной скоростью самого Ковчега. Собственно говоря, как показало сканирование, главное отличие между двумя ковчегами заключалось именно в их центральной части; если в первом было полно обломков и нуждавшихся в ремонте трещин, то второй находился в идеальном состоянии.
Исследовательские аппараты дополнили эти результаты анализом теплового бюджета, который показал, что значительная часть энергии ветра рассеивалась в виде тепла, причем характер этого превращения нельзя было объяснить за счет одной лишь турбулентности. Отсюда следовало, что по количеству находящейся внутри биомассы этот Ковчег должен был, по крайней мере, в десять тысяч раз превосходить своего менее населенного собрата.
– Давай посмотрим, не захочет ли кто-нибудь с нами побеседовать, – предложила Парантам. При помощи одного из зондов она разослала приветственный сигнал, охватив всю зону спектра от самых длинных волн, какие только можно было применить для этой цели, до глубокого инфракрасного излучения. Плазма аккреционного диска, которую постоянно перемешивало магнитное поле нейтронной звезды, была не самым лучшим радиоприемником, однако более короткие волны не смогли бы пробиться сквозь стены Ковчега, а внешних антенн или детектор, на которые их можно было бы нацелить, обнаружить не удалось. В стенах первого Ковчега имелись длинные жилы, состоящий из проводящего ток материала, но даже если они были изначальной частью его конструкции, к настоящему моменту, скорее всего, рассыпались и превратились в пыль. Это, впрочем, могло и не быть признаком упадка и разрухи, а всего лишь указывать на смену технологической базы, при которой существующая инфраструктура шла в расход, приспосабливаясь для новых целей.