Вот только как зафиксировать на орбите конкретную точку и измерить время, которое требовалось, чтобы в нее вернуться? Суть допущения, которое они хотели проверить, как раз и заключалась в том, что две орбиты, расположенные под углом друг к друг, всегда пересекались в одной и той же паре точек – так что использовать эту идею в качестве ориентира было нельзя. Единственным методом, который смогла придумать их команда, было прибегнуть к альтернативной гипотезе – постулирующей, что тела, находящиеся на большом расстоянии от Средоточия, двигались по более медленным орбитам, – в расчете на то, что оказавшись вне Накала, они смогут обнаружить в пустоте объект, который можно будет считать неподвижным просто в силу его отдаленности. Видимое движение такого далекого маяка будет – по большей части – объясняться движением самого Осколка вокруг Средоточия.
Пока Рои ходила туда-сюда, Руз стоял на месте, теперь же она услышала, как он зашевелился, сверяясь с часами. – Зак? – позвал он. – Уже прошла половина темной фазы!
Через несколько биений сердца последовал ответ: «Я знаю».
– Нам стоило обвязать его веревкой, – сказал Рои. – Тогда, если он замешкается, мы могли бы просто стащить его вниз.
Зак не взял с собой световую машину из-за ее веса, но изначально они и не рассчитывали, что у них когда-либо появится такое приспособление. Руз изготовил трое часов, показания которых можно было легко считывать на ощупь, а Зак отработал в полной темноте установку своего главного инструмента, с помощью которого ему предстояло измерить движение объекта в поле зрения. Как только устройство было готово к работе, от Зака – пока у него был маяк, на который можно было нацелить прибор, – требовалось лишь фиксировать моменты времени, в которые наблюдаемый объект пересекал прутья металлической решетки. Насколько бы ярко или тускло он ни светился, каким бы ни был его цвет, момент, когда его заслонял металл, можно было определить безошибочно.
– Световая дуга? – удивилась Рои. – Ты не знаешь, что это может быть?
– Нет, – ответил Руз. – Но будь терпеливой. У нас впереди еще весь обратный путь, чтобы его расспросить. Вообще-то нам стоит разузнать у него подробности и все записать – тогда, даже если Осколок безвозвратно погрузится в Накал, у нас останутся письменные свидетельства о том, что лежит за его пределами.
Рои попыталась представить себе на что может быть похож взгляд в пустоту. – Как думаешь, если в прошлом Осколок действительно распался на две части, нам когда-удастся найти его вторую половину? Хотя бы увидеть, даже если не сможем до нее добраться?
Руз задумался над ее вопросом. – Сложно сказать, как далеко может пролегать его орбита. Проблематично давать какие бы то ни было количественные оценки, пока мы не узнаем, сколько размахов отделяют нас от Средоточия. Сейчас мы даже не можем с уверенностью сказать, что размер нашей орбиты равен «восьми», не говоря уже о том, чтобы соотнести эту величину с реальными расстояниями. Сделав паузу, он крикнул: «Осталась четверть темной фазы! Зак, вам нужно немедленно возвращаться». Заку потребовалась почти четверть фазы, чтобы подняться по трещине; спускаться ему, конечно, будет проще, но в целях безопасности изрядную часть времени нужно было оставить про запас.
Рои ждала его неохотного согласия.
Ответа не последовало.
– Зак? – Она прижалась к камню и напрягла слух в надежде расслышать хоть что-то – хотя бы слово или шаг. – Зак?
Она вскарабкалась к устью трещины. – Я лезу вверх. С ним что-то случилось, мне нужно привести его обратно.
– Если он пострадал из-за пустоты, то же самое случится и с тобой, – заметил Руз.
– Ты же знаешь, в каком он состоянии! Ему нездоровилось еще на нулевой линии. Он запросто мог обессилеть от такого подъема.
– Когда мы планировали путешествие, – продолжал настаивать Руз, – то договорились, что никто кроме Зака не станет брать на себя этот риск.
Рои переполняло чувство досады. Он был прав, таков был уговор, но ей было все равно. – Я не стану тратить время на споры, – сказала она.
Рои, так быстро, как только могла, забралась внутрь трещины, стараясь подавить вызванное темнотой инстинктивное желание двигаться медленно и на ощупь. Местами края трещины были острыми, кое-где – покрыты скользкими сорняками, но она твердо держалась на ногах и продолжала двигаться вперед. Она не пыталась оценить расстояние или ход времени, она просто подталкивала себя все дальше и дальше усилием воли.
Когда впереди появились проблески света, она не стала разбираться, что именно он из себя представляет. Несколькими мгновениями позже она выкатилась на поверхность Осколка.