– Хочешь туда вернуться? – в его голосе звучала беспристрастность; он не собирался давить на нее, вынуждая занять место Зака, но в то же время не стал бы отговаривать Рои от задуманного.
– Один раз я уже контактировала с пустотой, смогу и во второй. Я уверена, что снаружи есть нечто, что можно отследить, нечто, что мы можем измерить. – Рои представила себе диковинную разноцветную ленту, раскинувшуюся на фоне темной пустоты; она не знала, что это такое, но видела, как внутри движутся какие-то огоньки.
– Наверняка это что-то простое, – сказала она. – Мы должны искать и не сдаваться.
Тело Зака было выжжено до неузнаваемости. За свою жизнь Рои видела немало трупов, большинство из которых было наполовину съедено мурче, но ей еще ни разу не приходилось выбирать, как поступить с останками своего друга. Считалось, что мертвые тела должны становиться пищей падальщиков, ведь это было почти так же неизбежно, как и сама смерть, но была ли она обязана позаботиться о том, чтобы та же участь постигла и Зака? Казалось, что правильнее оставить его здесь, ведь именно на этом месте его жизнь забрал Накал.
Отслеживающее устройство, изготовленное из металла и кутикулы сусков, пострадало от коррозии и покрылось матовыми пятнами, но своей работоспособности, на первый взгляд, не потеряло. Подойдя к нему, Рои отрегулировала направление, выбрав в качестве цели яркую точку на краю разноцветной дуги. Она достала из правой полости часы, которые для нее сделал Руз и прижала движущиеся колесики к своей клешне, чтобы засечь момент, когда прутья сетки закроют свет.
Светящаяся точка плавно меняла цвет по мере движения. Вскоре она пересекла всю полосу и бесследно исчезла. Рои не знала, как объяснить это необычное поведение. Был ли этот свет скрыт чем-то находящимся в пустоте – непрозрачным материалом вроде металла – или же просто уничтожен?
Рои отметила время, за которое огонек пересек небольшую часть доступного поля зрения, хоть у нее и не было уверенности в том, что это число сможет пролить какой-то свет на движение самого Осколка. Огоньки не просто меняли цвет; двигаясь вдоль дуги, они отталкивались друг от друга. Было бы до нелепости оптимистичным надеяться на то, что время, за которое они преодолевали одну тридцать шестую всей окружности, окажется прямо пропорциональным длине их пути.
Услышав встревоженные окрики Руза, она вернулась внутрь, имея в запасе уйму времени. Оказавшись в безопасном укрытии бокового туннеля, она объяснила, что именно ей удалось увидеть.
– Мне нужно еще раз выйти наружу, – сказала она. – Возможно, мы найдем всему этому объяснение и придумаем, как рассчитать орбитальный период Осколка исходя из этих данных, но раз уж мы толком не знаем, что именно измеряют наши приборы, то чем больше наблюдений мне удастся сделать, тем лучше.
Вернувшись на поверхность, Рои подтвердила свою предыдущую догадку: если ограничить измерения одной из полос дуги, то на преодоление одного и то же угла всем огонькам требовалось одинаковое время; при этом время менялось, когда она направляла отслеживающее устройство в другую точку.
В середине второй смены отдельные конфигурации огоньков показались Рои знакомыми – будто они уже появлялись в то же самом месте дуги. Особой уверенности у нее, впрочем, не было, потому что она просто не потрудилась их как следует запомнить.
Вернувшись в третий раз, она уже могла с уверенностью сказать, что некоторые из конфигураций действительно повторялись. На пятый раз она была убеждена, что все тела, которые она видела в пустоте, подчинялись одному и тому же периодическому движению. Поначалу ей казалось, что огоньки, дрейфующие внутри дуги, были чем-то вроде пылинок, которые каждый раз представали перед ней в новом свете. Но оказалось, что это не так. Если забыть о том, что их движение сопровождалось изменениях в цвете, направлении и скорости, а сами огоньки время от времени пропадали из вида, из конфигурации оставались неизменными, снова и снова разворачиваясь перед ее глазами.
Период этого движения явно превышал временное окно, которое Рои могла отводить для наблюдений в течение каждой джонубной половины темной фазы; он, однако же, отличался от периода шомаль-джонубного цикла, поскольку при каждом ее возвращении огоньки располагались иначе. Для начала она предположила, что в двух шомаль-джонубных колебаниях умещалось примерно три цикла движения огоньков; как только Рои поняла, что именно нужно искать, ее гипотеза подтвердилась в ходе последующих наблюдений. Величина в две трети, впрочем, была лишь приближенной; более точно значение равнялось тринадцати двадцатым.