Тан ненадолго задумался. – Ты всегда можешь это проделать с конкретным цилиндром, но не забывай об остальной геометрии. – Он нарисовал на диаграмме Рои вторую орбиту большего радиуса, затем набросал несколько винтовых линий с более крутым шагом. – Предположим, что угол между временной и вращательной симметриями зависит от расстояния до Средоточия. Мы вправе скомбинировать это движение как единое целое с любым фиксированным поворотом относительно Средоточия, но не вправе менять угол поворота вокруг Средоточия в зависимости от расстояния, а ведь именно это нам и требуется, чтобы преобразовать кривые линии в прямые.
– Значит, в нашей геометрии всегда будет присутствовать неустранимая скрученность? – Она обдумала этот вывод. – А разве в таком случае движение вокруг Средоточия в направлении закрутки не будет отличаться от движения во всех остальных направлениях?
– Звучит вполне правдоподобно, – согласился Тан.
– Когда мы бросаем камень за пределы плоскости Накала, – заметила Рои, – полный виток орбиты требует гораздо меньше времени, чем падение с последующим подъемом в наивысшую точку. Как будто что-то закручивает его вокруг оси симметрии, заставляя двигаться быстрее шомаль-джонубного цикла, по которому он колеблется одновременно с движением по орбите.
– Думаю, ты только что ответила на свой вопрос, – сказал Тан. – Возможно, есть и другое объяснение, но пока что мы явно не можем принимать ортогональность симметрий в качестве допущения.
Это усложнит расчеты, но, по крайней мере, на то будет веская причина. Рои ощущала прилив вдохновения; мысль о том, что они могли предугадать особенность геометрии, в потенциале позволявшую адаптировать ее к новым наблюдениям, заряжала оптимизмом. Пусть большая часть увиденного в пустоте оставалась для нее загадкой, сейчас они двигались в верном направлении.
– Прежде, чем созывать счетную команду, нам нужно решить еще один вопрос? – сказал Тан. – Как мы теперь будем измерять расстояния до Средоточия?
В предыдущих расчетах связь конкретной точки со Средоточием описывалась размером проходящей через нее сферы. Не было нужды беспокоиться о запутанной геометрии искривленного пространства на всем протяжении от этой точки до самого Средоточия; вместо этого достаточно было представить, как точка вращается вокруг центра во всевозможных направлениях, описывая сферу, площадь которой возрастала по мере удаления от Средоточия.
Потеря сферической симметрии лишила их такой возможности. Они могли заменить сферы кругами – вращая каждую точку вокруг оси симметрии и рассматривая длину очерченной окружности – но было неясно, как соотносились друг с другом окружности, не лежащие в плоскости Накала.
У входа в пещеру появился Руз. Он вежливо поздоровался и извинился, что отрывает их от дел; заметив, как он, сгорбившись, оперся на стену, Рои поняла, что ему не терпелось поделиться важными новостями.
– Наблюдения показывают, что вспышки на Страннике стали происходить чаще, – сообщил он. – В последнем отчете, который я получил, их было девять. – Пока Рои навещала Барда и Нэт, Руз собрал группу новобранцев, которые постоянно находились на джонубном краю Осколка и каждый раз, когда это было безопасно, парами выбирались на поверхность через трещину в стене, чтобы произвести наблюдения.
– Мы не почувствовали новой Встряски, – заметил Тан.
– Именно, – подтвердил Руз, – потому что нам повезло. Но если так продолжится и дальше, то рано или поздно Встряска случится снова. Мало того, наши наблюдения показывают, что орбита Странника меняется: она теряет наклонение, приближаясь к плоскости Накала.
Рои ощутила, как на нее обрушилось давящее чувство безысходности, но постаралась заглушить его усилием воли. Первый туннель был почти готов, а любые проблемы с ветровыми потоками Барду поможет разрешить Нэт. Движение Странника отслеживалось с точностью до биения сердца. Теперь все зависело от команды теоретиков – именно им предстояло отыскать дальнейший путь, проложить маршрут к безопасному пристанищу.
Она обратилась к Тану. – Нам стоит созвать счетную команду, к следующей смене.
– Хорошо, – согласился он. – Но как бы с расстоянием до Средоточия?
Рои задумалась. – Мы забыли упомянуть об одной неизменной симметрии: геометрии нет никакого дела до того, как именно мы ее описываем. – Пространство-время можно было облечь в числовую форму бесчисленными способами, но лежащая внутри этой обертки геометрическая форма оставалась той же самой. – Мы не знаем, как лучше всего выразить расстояние до Средоточия, и любая гипотеза, которую мы выскажем сейчас, в будущем может все усложнить. Так что нам следует оставить себе пространство для маневра – составить шаблоны так, чтобы иметь возможность выбрать самый простой вариант на любом этапе расчетов.