– Застой в ответ на стабильность не всегда признак какой-то патологии. Возможно, именно об этом и мечтали создатели Ковчега: перенеся столько испытаний, они больше не хотели до скончания веков жить в ожидании удара в спину. Они не хотели тревожиться о том, как переживут очередную непредсказуемую катастрофу.
– Это же балдж, – заметил Ракеш. – Здесь хочешь – не хочешь, а приходится ждать удара в спину.
– В перспективе, возможно, все так и есть, но не забывай, что им удавалось выживать в течение пятидесяти миллионов лет. Возможно, они рассчитали шансы на успех и решили: если мы спрячемся в глубине гравитационного колодца этой нейтронной звезды, то незваный гость, который смог бы нас оттуда вытащить, объявится лишь в очень отдаленном будущем. – Парантам развела руками. – И есть ли смысл, приняв такое решение, интересоваться внешним миром или искать постоянных перемен? Некоторые культуры действительно процветают в условиях неопределенности, но для других нет ничего более напряженного, чем необходимость все время быть начеку.
Ракеш понимал ее доводы, но был не в восторге от того, куда она вела этот разговор. – То есть ты считаешь, что столкнувшись с нейтронной звездой, грозившей разорвать их планету на части, создатели Ковчега по собственной воле лишили себя тех самых качеств, которые помогли им пережить этот катаклизм? Они так сильно презирали непредсказуемую Вселенную, что сознательно подавили собственное любопытство и способность к абстрактному мышлению, породив на свет это гнездо лунатиков?
– А счастливы ли они? – спросила Парантам.
– Несчастными их не назовешь, – с неохотой признал он. – Но лишь потому, что они не знают, чего лишаются.
– Был ли ты счастливее их, пока жил внутри того узла? – возразила Парантам. – Сходил с ума от досады из-за того, что всю галактику успели усмирить еще за миллион лет до твоего рождения, а тебе – с твоим совершенно излишним любопытством и ненужной бдительностью – ничего не осталось? Этого создатели Ковчега должны были пожелать своим детям? Пятьдесят миллионов лет в безопасности – оскверненные пятьюдесятью миллионами лет обиды за то, что их пристанище оказалось чересчур скучным?
Ракеш закрыл глаза, позволив струйке пота скатиться по лбу и обжечь его веки. – Я не знаю, насколько правилен их жизненный уклад, но если они хотят жить в изоляции, то пусть это будет их осознанным решением. У создателей Ковчега выбора практически не было; я не стану бросать этих людей на произвол судьбы только лишь из-за того, что пятьдесят миллионов лет назад их прародители были вынуждены принять непростое решение и поступить так, как посчитали правильным. Я не хочу навязывать им какие бы то ни было перемены, но покидать это место прежде, чем мне удастся до них достучаться, я не стану.
Когда они вместе с Саф добрались до склада, Ракеш был полностью вымотан. В рамках новой программы, нацеленной на улучшение его социальных навыков в среде ковчегцев, – при том, что в библиотеке на этот счет не было никаких указаний, не говоря уже о стандартном пакете проверенных временем корректировок, дающих моментальное понимание местной культуры – он решил поэкспериментировать с достоверным восприятием чувства усталости, обусловленного поведением его аватара. Когда ему не удалось прийти к какому-то однозначному выводу без секвенирования и имитационного моделирования самих обитателей Ковчега, Ракеш все же сумел почерпнуть кое-какие подсказки, изучив физиологию крупных животных. Приливная гравитация была невелика даже на периферии Ковчега, однако после продолжительного «подъема» – вроде того, с которым только что справилась их компания – Саф, похоже, требовался отдых, так что уровень ответных реакций он, по всей видимости, выбрал правильно.
За разгрузку тележки отвечали работники самого склада; Ракеш и Саф просто стояли рядом, иногда отпуская беспричинные замечания по поводу их обращения с грузом. Тем временем внимание Ракеша привлекла одна из работниц, которая разглядывала его с неподдельным удивлением. Не имея какого-либо аналога подвижного лица приматов, ковчегцы выражали свои эмоции при помощи осанки, манеры передвижения и продолжительности взгляда. Из-за своего необычного внешнего вида Ракеш время от времени обращал на себя невольное внимание местных, но если раньше все ограничивалось одним-двумя пристальными взглядами, то эта женщина продолжала оглядываться снова и снова, будто не могла до конца поверить в то, что видит.