Ракеш представился; работница по имени Зей ответила ему тем же. После обмена любезностями разговор сошел на нет, но когда тележка была разгружена, Зей вышла из складской пещеры и снова направилась к ним.
– Будь осторожен, мне кажется, они могут быть заинтересованы в поиске новобранцев, – тихо пробарабанила Саф.
Ракеш не хотел раскрывать ей правду о том, что при всей благодарности, которую он испытывал к ней за предложенную работу, сменить круг общения для него было бы весьма кстати. – Хорошо, – пообещал он.
– Прошу прощения, – сказала Зей, – но я не могла не обратить внимание на то, что внутри ты выглядишь иначе, чем мы.
– Извиняться не за что. Мой облик наверняка выглядит довольно странным – я это прекрасно понимаю.
– Ра утверждает, что «вылупился за пределами нашего мира», – заметила Саф. – Это не его настоящее тело, он просто носит его, чтобы наладить с нами контакт. – Ракеш даже сейчас не мог верно оценить намерения, скрытые за ее изумленным тоном; он не знал, предлагает ли она Зей присоединиться к собственным насмешкам или же молит проявить снисхождение к его заблуждениям.
– Значит, ты наш сродник? – спросила Зей.
Ракеш почувствовал, как по его спине, в кабине управления, побежали мурашки; воспринимать подобные вещи на инстинктивном уровне его аватар просто не мог.
– Зависит от того, что ты имеешь в виду, – осторожно ответил он. Несмотря на то, что в языке ковчегцев имелись термины, описывающие взаимоотношения между взрослыми и их потомством, им редко доводилось знать, кем в действительности были их родственники. Любого незнакомца подходящего возраста можно было назвать «отцом», «матерью», «братом», «сестрой», «дочерью», «сыном». Слово, которое он мысленно перевел как «сродник» – насколько можно было судить, исходя из данных собранных исследовательскими аппаратами – выражало тот факт, что они не приходятся друг другу братом и сестрой, дополнительно подчеркивая их удаленность в пространстве. В этом не было никакой неприязни, но впервые встретив путешественника, преодолевшего путь из другой половины Ковчега, местные бы скорее назвали его «сродником», нежели братом или сестрой, как бы признавая, что рассчитывать на общего родителя в этом случае было бы чересчур наивным.
– Я слышала, что когда-то был не один мир, а целых шесть. Поначалу люди путешествовали между ними, но потом с нашими сродниками что-то произошло, и все связи оборвались.
Ракеш разрывался между решимостью выспросить у нее подробности и желанием создать о себе правильное впечатление.
– Моему народу еще не доводилось здесь бывать, – сказал он. – Я не знаю всей истории этого мира, но думаю, что ваши сродники не путешествовали так далеко, как я.
Зей потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить услышанное.
– Ты не знаешь о шести мирах?
– Вдали отсюда миров куда больше шести. Но поблизости я не видел ни одного, откуда к вам мог бы добраться путешественник. – Помедлив, Ракеш добавил: «Миры, о которых ты говоришь, раньше могли быть ближе. Но достоверно мне об этом неизвестно; насчет их судьбы мне остается лишь гадать».
– Ясно. – Зей, казалось, была озадачена и расстроена его ответом, но затем добавила: «Но снаружи ты все-так был?»
– Само собой.
– И что же там?
– Яркие огни. Громадные расстояния. – Ракеш еще не оказывался в ситуации, когда ему задавали так много вопросов. – Там, откуда я родом, мы живем снаружи, на поверхности камня.
– Но тогда бы вы просто заболели и умерли! – с насмешкой возразила Саф.
– Там все иначе, безопаснее.
Саф начала терять терпение. – Нам нужно выспаться, а потом загрузить тележку перед обратной дорогой. Она направилась прочь.
– Думаю, тебе стоить поискать нового напарника, – сказал Ракеш.
– С какой стати?
– Я хочу здесь задержаться, чтобы поговорить с Зей, – ответил он.
– Поговорить с Зей? – Для Саф эта мысль, должно быть, звучала еще более абсурдно, чем самые гротескные космические фантазии Ракеша. – Ты собираешься вступить в новую команду, перемолвившись парой слов с одним работником? Ты вообще когда вылупился?
– Извини, если подвел тебя, – сказал Ракеш, – но это часть моей работы, моя обязанность.
В ответ Саф проскрежетала какое-то слово, плохо поддающееся переводу; суть его, однако же, заключалась в том, что Ракеш был дефективным малолетним простаком, на которого нельзя было положиться ни в одном деле, а его преданность так легко раздавалась направо и налево, и так непринужденно изымалась обратно, что с тем же успехом он мог бы быть парящим на ветру комочком экскрементов.