Сейчас бахнет.
- Амалия. Ты должна понять все правильно. Через неделю приедут наши друзья из соседнего ковена. Ты должнабыть здесь, у них есть прекрасный сын: он тебе подойдет.
- Отец, я не думаю, что готова к тому, о чем ты меня просишь.
Ха. Просит. Ты пошутила, глупая? Это не просьба, а приказ.
Изучая носки своих кед, я снова сопротивляюсь. Ну, как сопротивляюсь? Я говорю тихо, глаз не поднимаю, и это все, на что я способна. Отец секунду изучает мое лицо, а потом резко и сильно ударяет ладонью по столу. Вздрагиваю и жмурюсь изо всех сил.
Только не это…
Ты будешь делать то, что тебе говорят! А я говорю, что ты оденешь самое лучшее свое платье и будешь сидеть смирно, вежливо улыбаться и хлопать глазками! Ты поняла меня?
«Нет, пошел ты!» - мысленно отвечаю одинаково каждый раз, когда разговор склоняется к этой теме, а в реальности молчу, закусив губу и сдерживая слезы.
Ему это не нравится. Я должна беспрекословно и сразу отрапортовать, что я со всем согласна, тогда он успокоится. Но это означает, что моя жизнь действительно закончится…понимаете? Поэтому дальнейшая реакция предсказуема. Он орет.
ТЫ ПОНЯЛА?
«На этот раз у тебя не получится ничего. Я не отдам свою свободу и свое будущее тебе или какому-то там говнюку. Нет!»
АМАЛИЯ! Какая ты своенравная! Ты должна подчиняться! - от его крика и этих слов по спине бегут холодные мурашки, и я опять посылаю его ко всем чертям, - Господи, ну почему вы с Тайлером такие…
У тебя есть и нормальный ребенок! - огрызаюсь.
Черт, нет. Сегодня я явно в ударе. Надо бы прикусить губу, но его дерьмовые попытки выдать меня замуж настолько заколебали, уж простите за мой французский, но сил нет!
Отец резко подрывается и снова бьет по столу.
Вот бы его статуэтка рухнула. А еще лучше воткнулась бы ему в шею. Буду ли я жалеть? Да черта с два!
- Не смей со мной так разговаривать! Тебе нужна дисциплина, девчонка, ты забылась!
Я быстро разворачиваюсь на пятках и рвусь на выход. Нет, надо сваливать. Если я останусь, это точно кончится плохо. Точно! А нельзя…от меня зависит и мама, и Тайлер. Отец любит использовать «проколы в общении» в качестве особо изощренного наказания. Не хочу давать ему поводов для новых психологических пыток.
Когда я дохожу до двери, касаюсь ручки, а кожу бьет холодный ток, он уже сидит. И спокойно бросает…
- Когда опять будешь сбегать, не забудь машину оставить, принцесса.
Насмешка в его голосе заставляет меня передернуться от злости, но я молчу. Не куплюсь на провокацию, хоть кол в голове теши! Нет! Единственное, что я себе позволяю — это хлопнуть дверью на выходе, а когда оказываюсь в светлом холле нашего особняка, не жду.
Мне здесь дышать нечем.
Пулей рвусь на улицу. Обернувшись на красивый и сказочно богатый особняк, я резко опускаюсь на корточки и, закусив руку у локтя, сдавленно ору.
Как меня все задолбало…
Снова хочется не быть собой.
А еще больше хочется, чтобы награда все-таки воткнулась ему в горло, и он истек кровью. Я так зла, что подобные мысли не вызывают во мне отвращения. Напротив. Я бы даже посмотрела…
Черт.
Почти бегом дохожу до своего белого Мерседеса. Его я тоже ненавижу, но принципиально уеду на нем. Хрен тебе!
Через секунду я срываюсь с места и несусь прочь. Прочь от роскошного особняка с колоннами и балконами с лепниной, прочь от отца, который мечтает контролировать меня так же, как свою куклу на пальце. Прочь от дома, который не принес мне ничего, кроме ощущения загнанности. Подальше и быстрее от клетки, в которой я живу всю свою жизнь, и в которую меня снова хотят посадить. Только изменив роль на условную хозяйку огромного, жирного ничего…
Сейчас
Вот так я и оказываюсь сейчас здесь. На заправке. Над вывеской противно мигает лампочка, вокруг туман. Ночь. Конденсат медленно сползает каплей по боковому стеклу, за чем я слежу и продолжаю уговаривать себя не психовать.
Хотя это заманчиво. Правда. Никого нет на улице, и я могу себя позволить немного магии, но…
Нет.
Все-таки перспектива быть обнаруженной не радует. Это даст отцу еще несколько поводов утверждать, что я ни на что не способна и вообще истеричка, так что муж — отличный способ ядерного сдерживания. Спасибо, упаси боже.