«Бинго!»
Аккуратно открываю дверь и проскальзываю внутрь тихо, как мышка. Тихая музыка окончательно ворует мое присутствие…
«Магнитофон?! Господи, какой век на дворе вообще?!»
Тайлер, давай быстрее, мне надо кое-что узнать! - кричу я, задумчиво проходя вдоль полок.
Странно, но хоть этот дом как бы был съемным, но здесь были их вещи. Видимо, они договорились с хозяевами на долгосрочную аренду. Здесь стоит и золотой кубок с какого-то соревнования, которое называлось «Забег’13», вон и фотка в деревянной рамке. Адам, Марк, Зак, Эванс, Тай и Тори. Они все улыбались, Зак вообще ржал, из-за его лица и я тихо прыснула, очень уж оно было забавным. Эванс держал голову Марка, взяв его в так называемый захват, а Тай обнимал Одри, положа свою руку ей на плечо. От этой фотографии веяло теплом, и это было по-настоящему мило…
«Они самая настоящая семья…»
Раньше я не придавала этому значения, если честно, но так и было. От этой фотографии мне под кожу проникал дух близости, единения, сплоченности. Так бывает только в одном месте: дома.
Наверно…
Становится грустно. Мне такие эмоции совершенно незнакомы, и я говорю даже не о том, что «у меня нет друзей» — это слишком клишированная фраза. Она не передает того одиночества, которое внезапно наваливается мне на плечи…
Я даже не знаю, будет ли со мной когда-нибудь так же? Светло, тепло и едино…
Наверно, нет.
Сердце колет на этой мысли, но в ванной выключается вода, и я отодвигаю свои переживания подальше. Возвращаю рамку на полку, бросаю лишь последний, мимолетный взгляд, а потом отхожу крикнув.
- Там мама просила узнать номер какой-то формы, но я не очень поняла…Ты же знаешь, о чем она говорила?
В этот миг мне на глаза попадается книга — Достоевский. Очень нехарактерное чтиво для моего брата, который больше любил комиксы, если честно…
Я тихо усмехаюсь, стягиваю книгу с полки и открываю ее на месте с закладкой, где была выделена карандашом цитата.
«…Главное, самому себе не лгите. Лгущий самому себе и собственную ложь свою слушающий до того доходит, что уж никакой правды ни в себе, ни кругом не различает, а, стало быть, входит в неуважение и к себе и к другим. Не уважая же никого, перестает любить, а чтобы, не имея любви, занять себя и развлечь, предается страстям и грубым сладостям и доходит совсем до скотства в пороках своих, а всё от беспрерывной лжи и людям и себе самому…»
Издаю тихий смешок, мотаю головой и шепчу.
- Вы только посмотрите…
- Мне нравится не только эта, - вдруг раздается голос, которого я не жду.
Никаким местом.
Эванс тихой подступью подходит ближе ко мне, а я повернуться не могу вообще!
Останавливается.
От его тела исходит буквально ощутимый жар, влажность и запах геля для душа, но он нихрена не перебивает его запах…
Еще более яркий запах, от которого у меня рот слюной наполняется…
Господи…
Что происходит…
Макс приближается еще. Я не вижу, но чувствую каждое его движение. Дыхание на своих волосах…
- «…красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей», - низко декларирует он, а потом добавляет, - Ты в моей комнате, принцесса.
Вот черт! - выронив книгу, я тут же пищу, присаживаюсь и снова краснею, - Прости, я…я…я…блин…Тори сказала, что Тайлер…прости!
Раздается тихий смех. Я чувствую его взгляд, и когда поднимаю глаза, меня окатывает таким жаром, что я на мгновение, клянусь, теряю связь с реальностью. Перед глазами взрываются яркие салюты…
Боже…
Дыхание перебивается. Я попадаю в капкан его почти белых, серебристых глаз, и это баста.
Баста…
Макс шумно сглатывает. Его массивный кадык поднимается и опускается, а широкая грудь, по которой стекают небольшие капельки влаги, будто бы становится еще больше!
Боже! Он же голый!
Как и в моем случае, меня от полного позора разделяет только тонкое полотенце на крепких бедрах, и слава богу. В смысле…слава богу, потому что такие вещи быстро приводят меня в себя, как ледяной душ!
Хватаю книгу, резко встаю, возвращаю ее на место и поворачиваюсь.
Логика в моей башке устало, безнадежно стонет, шлепая себя по лицу ладонью.
«На кой хрен ты повернулась?!»
Я! Не! Знаю!
А теперь не могу оторвать от него глаз…
Макс гораздо выше меня, и я утыкаюсь ему носом в грудь. От моего взгляда не ускользает и крепкий, выделенный пресс, россыпь мурашек и родинок…
Боже…
Внизу живота дико тянет. А еще меня тянет протянуть руку и дотронуться до его кожи, и с этим порывом по-настоящему сложно бороться.