И больно.
И гадко.
И вообще…
Черт! Нет! Мне плевать на Макса Эванса. Точка.
Мне абсолютно плевать.
Глава 10. Вечеринка
Амалия
Я не люблю вечеринки сразу по нескольким причинам.
Первая: слишком большое скопление людей меня всегда пугала. Толпа — это непредсказуемое, неконтролируемое нечто, которое в любой момент может выйти из-под контроля и повернуться из веселой, в ненавидящую сторону. Что, очевидно, плохо. Нет ни одного предложения, в которой толпа играла бы в теплых и нежных тонах. Сами посудите, от толпы буквально разит опасностью! Линчевателей ведь, как ни крути, тоже всегда «толпа», а это пугает.
Вторая причина: мне на вечеринках всегда слишком громко. Смех, шутки, которые я не понимаю, выпивка. Я не пью. Совсем. От алкоголя мне слишком ведет голову, и я начинаю видеть какую-то откровенную хрень. Однажды, когда мне было шестнадцать, и мы с братом отмечали наш день рождения, где тоже была похожая вечеринка, я выпила текилы. Закончилось плохо. Я видела какие-то непонятные фигуры, все тело горело, а заснуть не получилось. Стало слишком громко, даже в моей комнате под одеялом, где меня все равно продолжали преследовать разные, неприятные ощущения. Типа того, когда ты сходишь с ума. Кстати. Тогда у меня появилась эта фобия, потому что нет ничего страшнее по итогу, чем потерять свое сознание и разбиться внутри собственной головы.
Третья причина…хм, я ее уже упоминала не раз. У меня совершенно нет друзей, а на вечеринках…чувство, будто бы весь мир против тебя усиливается.
Как, например, сейчас.
Я стою в уголке, смотрю на всех своих хорошо знакомых одногруппников и одногруппниц и понимаю, насколько же я на самом деле одинока…
Черт.
Они сбились в кучки, смеются, о чем-то говорят, а я не понимаю! Будто говорю с ними не на одном языке, а на разных. Нет. Это не описывает истинное чувство разобщенности, которое есть на самом деле. Словно мы даже не с одной планеты! А с разных, далеких и недосягаемых друг для друга…вот так ближе к истине.
Бросаю взгляд на Тайлера. Он стоит рядом с Тори, улыбается парням с нашего потока, громко смеется. Я ему завидую в такие моменты, а за эти каникулы знаю, что стану завидовать еще больше. Ему так просто…черт возьми, как же ему просто взять и найти общий язык с любым существом, будь то ведьма или же волк? Ему без разницы. Обаятельный, красивый…мой брат похож на модель с обложки. Высокий, как Эванс, умный, веселый. Обаятельный. Перевожу взгляд на компанию девчонок рядом и хочется закатить глаза. Они бросают на него очень горячие взгляды, и это…нет, не обидно. У меня нет комплексов по поводу отсутствия внимания со стороны противоположного пола, просто…это просто подтверждает мои слова. Понимаете?
По нему сходят с ума, потому что он интересный. По мне? По мне никто не сходит с ума. Это просто статус. Нет, я не утрирую. Клянусь, каждый раз, когда я говорю с мужчиной, я ощущаю это липкое чувство…желания обладать. Не узнать, не любить, а именно обладать.
Как трофеем.
Мой отец точно так же ведет себя, и я хорошо знакома с ощущением жизни под стеклом. Каждый из них хочет того же. Завоевать…как там сказал Эванс? Правильно. Королевскую юбку, а потом ходить и кичиться, но не беречь меня. Не любить, опять же. Просто рисоваться.
Это давит.
Я прикрываю глаза, шумно выдыхаю, потом отрываюсь от своего места и выхожу на улицу.
Не хочу здесь оставаться.
Мне просто нужно…подышать.
На террасе с одной стороны развалилась группа студентов. Они играли в дурака на раздевание. С другой стороны стояла бочка с пивом, вокруг которой собралась толпа и скандировала «пей-пей-пей». Ха! Так точно не выглядит спокойное место, согласитесь. Поэтому я спускаюсь по ступенькам и, завидев у края леса небольшое сооружение, иду туда.
Издалека не сразу понятно, что это такое, но когда я подхожу ближе, до меня доходит: стеклянная, заброшенная оранжерея! С чуть вытянутой крышей, но с грязными и кое-где побитыми окнами.
Едва ли сюда кто-то притащится…
И правда. Тихо, даже можно услышать через эти самые кое-где побитые окна, как поют птицы в лесу.
Мне подходит.
Захожу, приоткрыв покосившуюся дверь, и сразу накатывает дикое опустошение. На металлических столах в ряд стоят растения, от которых осталось одно лишь название, хотя раньше здесь, спорю на что угодно, был очень даже неплохой садик.
Но не теперь.
Все умерло, как будто лишилось сердца…
Странная аналогия, конечно же, и я не знаю, откуда она берется, но она берется. Иду, тихо постукивая каблучками по полу, и хмурюсь. Где-то разбитые горшки, где-то высушенная земля, но видно, как стебли до последнего тянулись к небу. Только ни одно растение не выживет, если за ним не ухаживать, и я так внезапно ощущаю себя одной из них…