Что будет, когда я вернусь домой? Отец выдаст меня замуж? Я не хочу. Не питаю иллюзий, конечно, но как любая девочка, мне бы хотелось связать себя такими узами по любви. И да, мне бы хотелось узнать, что такое любовь. В книжках, которые я так ценю, она описывается, как неземное, волшебное чувство, ради которого стоит жить. Но то книжки. Что, если в реальности все будет иначе? Что, если кому-то просто несуждено никогда даже мимолетно прикоснуться к этому волшебству? Даже кончиками пальцев?
На глазах встают слезы.
Я шмыгаю носом и перевожу взгляд дальше, но тут же замираю. Находясь в полной апатии и упадке, среди смерти…я вдруг нахожу и жизнь. Цветы давно засохли, но есть один. Он стоит прямо под дыркой в крыше, а значит, на него, наверно, попадало больше света и влаги, ведь его стебель не кажется таким уж безнадежным.
Я не пью, как уже обозначала, а лишь притворяюсь, и сейчас не чувствую себя идиоткой по этому поводу. Я даже рада. Подхожу ближе, двигаю горшок к себе ближе и выливаю из своего красного стакана всю воду, которую недопила. Помедлив, прикрываю глаза. Через мгновение я чувствую тепло на кончиках пальцев, а потом, как моя магия медленно сползает с них и обволакивает цветок красной дымкой.
Сейчас она тоже другая, кстати. Аккуратная и нежная. Готовая работать, а не та ленивая тварь, что была в комнате. Ее будто бы не оскорбляет то, что я прошу сделать. Она будто бы рада.
Знаю.
У магии нет сознания. Это сила. Твоя сила. Но иногда мне кажется, что у моей есть не только сознание, но и свой характер. Никогда и никому об этом не рассказывала, даже своей маме — сочтут сумасшедшей точно! Но я так чувствую и улыбаюсь, когда она покусывает кончики моих пальцев, будто бы подтверждая…
Тем временем стебельки начинают медленно оживать. Они набираются сил и возвращают себе свой привычный, сочный цвет, а потом выпускают красивый, красный цветок.
- Это очень редкий дар, - вдруг раздается голос справа, и я резко поворачиваюсь, а потом так же резко выдыхаю.
- Снова ты!
Эванс улыбается. Он сидит на корточках прямо на том, что осталось от рамы, и пялится на меня с очередным, явным интересом.
Какого черта?!
Откидываю голову назад и смотрю в потолок на то, что видно от неба через грязные стекла.
- Господи…я точно в аду.
Смех Эванса становится четче, и вместе с тем я слышу глухой стук.
Он спрыгивает внутрь.
- Оживить растения — так не каждый может, да? - игнорирует меня, делает небольшой шаг ближе, - Это редкость, не все ведьмы так умеют.
- Тебе скучно?!
- По-моему, тебе скучно.
- Мне очень весело, - с неприкрытым сарказмом парирую, а он со смешком кивает, бросив взгляд на мой стакан.
- Что это было?
- Где?
Притворяюсь, конечно же. Макс это понимает, поднимает брови, намекая на глупость моей попытки, но протягивает нагло.
- Ну…я не ботаник, конечно, но пивом вряд ли поливают цветы. А еще…ах да! Я же волк. У меня нюх и все такое, так что я чувствую, что…
- Раз у тебя нюх и все такое, зачем задаешь тупые вопросы?!
- А зачем ты притворяешься, будто пьешь?
Он делает еще один шаг в мою сторону, и я начинаю нервничать. Бесит. Некуда бежать еще…черт-черт-черт! Какого хрена ему от меня нужно?! И что мне на это ответить?! Какой бред…худшие каникулы в моей жизни!
- Прямо сейчас я жалею, что меня не сожрал вампир, - говорю, сложив руки на груди, он отвечает смешком.
- Будешь ходить по заброшкам, жалеть долго не придется.
- Так вот что ты здесь делаешь?! Сторожишь меня?!
- Я не пес, чтобы тебя сторожить.
Еще шаг.
Я хмыкаю.
- Да. Разумеется.
- Мне не нравится твой тон, Амалия…
Еще шаг.
Вообще, я отлично притворяюсь. За все годы жизни под одной крышей с отцом, который требует вечного, холодного самоконтроля, запрещает плакать, даже если больно, запрещает капризничать, да и много чего еще, ты так или иначе учишься держать свою маску до последнего.
Но.
Это не значит, что внутри я не мандражирую.
На самом деле, нервы с каждым его словом и шагом натягиваются все больше и больше, а когда звучит мое имя…черт, неожиданно это похоже на выпущенную пулю.
И она попадает в цель, а моя маска разлетается на части…
- Хватит меня так называть! - рычу и делаю свой шаг на него, - Прекрати!
Макс замирает. Он явно не ожидал такого напора, пару мгновений лупит в меня своими глазищами, а потом поднимает бровь.