Осколочные раны испещряли правую сторону тела, одна особенно опасная — в районе живота.
Нужно было действовать быстро.
— Давление? — бросила она медсестре.
— 90 на 60. Стабилизируем.
— Приступаем.
Скальпель в её руке двигался уверенно. За долгие годы Амалия привыкла видеть в пациентах только то, что важно для спасения: ткань, сосуды, кости.
Но сейчас, невольно, мысли цеплялись за другое — кем был этот человек? Какое задание несёт в себе его молчаливая фигура? И почему Томас так встревожен?
Она отогнала лишние мысли. Позже. Сейчас — только работа.
— Кровит. Зажим.
— Пульс.
— Уровень насыщения кислородом.
Голоса вокруг сливались в чёткий, отлаженный хор.
Амалия обнаружила осколок — маленький, коварный, в миллиметрах от артерии.
Аккуратно, словно ювелир, она удалила его.
— Всё чисто, — коротко произнесла, и в тот же миг в операционной стало дышаться легче.
Спустя ещё полчаса раны были обработаны, наложены швы.
Пациента перевели в реанимацию.
Амалия сняла перчатки и вышла в коридор. Томас ждал её там, облокотившись на стену, ссутулившись чуть больше, чем обычно.
Она подошла и устало улыбнулась сквозь маску:
— Жить будет. Пока что.
Томас закрыл глаза на секунду, будто отпустил внутри себя напряжение.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Я у тебя в долгу.
Амалия только покачала головой:
— Долги перед жизнью не считаются.
Они молчали, стоя рядом в пустом коридоре, где пахло антисептиками и слабо стучала где-то в стенах капельница.
— Томас, — тихо спросила она, — кто он для тебя? И зачем он здесь?
Томас посмотрел на неё. Долго и серьёзно.
— Марек не просто солдат. Он курьер. Перевозит информацию, от которой зависит очень многое. И теперь, когда он ранен... — он замолчал на секунду, — теперь могут прийти за ним. И за теми, кто его спас.
Амалия почувствовала, как холод ползёт по её спине.
Всё только начиналось.
Гроза над госпиталем
На следующее утро Амалия пришла на работу раньше обычного. Её не покидало странное чувство тревоги — как будто в воздухе сгущались тучи, невидимые, но тяжёлые.
Как только она переоделась и направилась в реанимацию проверить состояние Марека, к ней подошёл дежурный врач:
— Амалия, там в холле военные. Говорят, у них приказ провести проверку. Показывают документы, но всё как-то… настороженно.
— Проверку? — нахмурилась она. — С какой стати?
— Не говорят. Только фамилии спрашивают.
Сердце сжалось. Она не сомневалась — это не проверка. Это поиск.
Она быстро направилась в реанимацию. Марек лежал на койке, глаза прикрыты, но дыхание ровное. Рядом — охрана.
Не госпитальная. Военная.
Двое в чёрной форме без знаков отличия. Один из них встретился с ней взглядом — тяжёлым, цепким. Не просто охрана. Следят.
— Доктор Чадова, — раздался за спиной низкий, спокойный голос. Она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока, с аккуратной бородой, в сером пальто. Не в форме. — Меня зовут Карел Грубер. Я представитель специального отдела Минобороны. Мне нужно задать вам несколько вопросов о пациенте, которого вы оперировали ночью.
— Его имя засекречено, — спокойно ответила она.
— Именно. И мы хотим убедиться, что информация останется внутри этих стен.
Он сделал паузу.
— Надеюсь, вы понимаете важность ситуации. И возможные последствия.
Амалия выпрямилась.
— Я врач, господин Грубер. Я спасаю жизни. Не играю в ваши политические игры.
— Иногда эти игры решают, сколько жизней будут спасены. — Его голос оставался холодным.
И вдруг в её телефоне вибрация. Сообщение.
От Томаса:
"Будь осторожна. Они не те, за кого себя выдают. Не верь никому. Я рядом."
Амалия стояла перед Карелом Грубером, чувствуя, как под маской холодной вежливости скрывается угроза.
Она кивнула, сделав вид, что согласна на сотрудничество, но внутри уже приняла решение — молчать и действовать самой.
— Конечно, я готова помочь, — ровным голосом сказала она. — Но сперва я должна закончить обход. Мои пациенты не могут ждать.
Грубер недовольно нахмурился, но уступил.
Амалия вышла из реанимации быстрым шагом, направляясь к своему кабинету. Оказавшись внутри, она заперла дверь на ключ, оперлась о стол и тяжело выдохнула.
Что происходит? Кто такой Марек на самом деле? И почему Томас предупредил её?
Она взяла планшет, подключилась к внутренней базе госпиталя. Все пациенты проходили через регистрационные записи — имя, диагноз, рекомендации.
Марек был оформлен как "пациент без документов", с временным номером, без истории болезни.
Но Амалия заметила странность: его регистрационная карточка была создана ещё до того, как он поступил в приёмное отделение.