Она чувствовала взгляд за спиной. Возможно, это был тот самый "гражданский" из охраны. Или кто-то ещё. Здесь, в стенах военного госпиталя, где каждый уголок под камерами, а каждый шаг под наблюдением, не было места для паники. Только разум и самообладание.
Первой остановкой стала постовая медсестра.
— Убедитесь, что в 305-й подана кровь. У пациента нестабильное давление.
— Да, доктор Чадова.
Дальше — разговор с пожилой женщиной в слезах у палаты сына. Амалия мягко коснулась её плеча.
— Он идёт на поправку. Мы делаем всё возможное.
Женщина всхлипнула, благодарно кивнула.
Каждый такой момент — обычная часть дня. Но сегодня всё иначе. В груди тянет тяжёлое беспокойство, а под сердцем лежит свёрток, который может изменить чью-то жизнь… или забрать её.
Когда она добралась до лифта, сделала вид, что просматривает отчёт на планшете, и нажала на нужный этаж — технический уровень. Там, в закутке между складом и старой прачечной, был один забытый кабинет, когда-то использовавшийся для хранения архивов. Её личное укрытие.
Старая дверь, скрипучий замок. Запах бумаги и пыли.
Амалия зашла, закрыла за собой, прислонилась к двери, прислушалась — тишина.
Она достала свёрток. Тонкая ткань. Внутри — пластиковая карта с чипом, маленькая флешка и клочок бумаги с цифрами и словами на чешском. Координаты.
"Vojenský archiv — sektor 4. Vstupní kód: 11-27-41. Přístup: pouze přes JZ."
(Военный архив — сектор 4. Входной код: 11-27-41. Доступ: только через ЮЗ.)
Амалия тяжело выдохнула. Архив. И снова — армейский объект. Где всё началось — туда же и ведёт след.
Она не понимала пока, что именно хранится там. Но Томас доверил ей это. И теперь — это её миссия.
Только один вопрос остался глухо стучать в висках:
Сколько у меня времени, прежде чем они узнают, что свёрток у меня?
Амалия смотрела на карту, на координаты и строки, отпечатанные размашистым почерком. Стены кабинета будто сжимались вокруг неё. Над головой гудели старые трубы отопления, в которых шуршала жизнь госпиталя.
Первым порывом было — связаться с Томасом. Он знал всё. Он поручил Мареку найти именно её. Он бы сказал, что делать дальше. Но…
Амалия знала: за ней следят. Не только глазами. Связь могла быть прослушана. Одно неверное слово — и всё, что спрятано в этом свёртке, может стать смертельным для всех, кого она пытается защитить.
Она прижала свёрток к груди.
— Прости, Томас… Я справлюсь. Ты бы так поступил.
Минутой позже она снова шла по коридору. Чёткий шаг, взгляд вперёд. Как врач, идущий на очередной консилиум. Она знала маршрут: через задний вход прачечной — короткий путь к парковке. Оттуда — на своей машине, объездной дорогой — к старому военному архиву, о котором почти никто не помнил.
Позже. Архивный комплекс. Юго-западный вход.
Снег всё ещё шёл, редкими хлопьями, танцующими в свете фар. Здание стояло тёмное, заброшенное на вид. Лишь небольшой фонарь над дверью мерцал, как мигающее предупреждение: "Нарушаешь правила".
Амалия ввела код. 11-27-41.
Раздалось щелчок. Замок поддался.
Внутри пахло сыростью, бумагой и железом. Старые шкафы, пыль, тишина. В этом заброшенном секторе не было камер. Она знала — здесь когда-то был секретный архив, но теперь он числился как недействующий.
Она включила фонарик на телефоне, шла мимо металлических стеллажей, ища нужный отсек. Координаты вели к нижней секции у стены. Папки с маркировками, папки с чужими жизнями.
И — наконец — папка без названия. Только инициалы: M.R. — Марек Рот.
Руки дрожали, когда она открывала её.
Внутри: фотографии, доклады, спутниковые снимки, копии переписки. Объекты в зоне боевых действий. Метки на карте. Подписи высокопоставленных офицеров. И везде мелькала одна фамилия… Генерал Ян Махек.
Амалия сделала короткий вдох. Этот человек — частый гость в госпитале. Друг военного совета. Почётный донор. И, если верить этим документам — тот самый, кто прикрывает нелегальные поставки оружия и "сливает" людей, как Марека.
Она медленно закрыла папку.
— Томас… ты был прав. — голос дрогнул.
И в этот момент — позади неё послышался слабый звук. Щелчок. Скрип. Кто-то в архиве.
Она обернулась. Свет фонаря выхватил лишь край темноты.
Она не одна.
Амалия застыла, прижимая папку к груди. Сердце забилось чаще. Она медленно повернула фонарь, луч света дрожал на стенах, пробегал по ржавым шкафам и старым ящикам.
Шаг. Ещё один. Кто-то приближался.
— Не бойся, это я, — прозвучал негромкий, хрипловатый голос из темноты. — Не поворачивайся. Просто послушай.
Амалия напряглась, но не закричала. Голос показался знакомым, будто слышанным когда-то — давно, в госпитале, мимоходом.