Весь остаток дня Амалия ловила себя на том, что не может сосредоточиться. Приём пациентов, разговор с заведующим, даже осмотр тяжёлого раненого — всё происходило как будто в тумане. Имя, произнесённое незнакомцем, всё ещё звенело в её голове: Томас Эльснер. Он знал. Но откуда?
К восьми вечера она сняла халат, переоделась и, попрощавшись с дежурной сменой, вышла в вечернюю Прагу. Улицы уже начали наполняться мягким светом фонарей, снежинки плавно опускались на тротуары, и от этого город казался почти сказочным. Но внутри неё росло беспокойство.
Если он знает о Томасе, значит, он не простой проверяющий.
Кафе "Ласточка" было небольшим, спрятанным между антикварной лавкой и булочной. Тихое, почти пустое, с деревянной мебелью и мягким светом старых ламп.
Он уже был там. Сидел у окна, с чашкой чёрного кофе, и, завидев её, спокойно кивнул. Амалия подошла, стараясь выглядеть уверенно, хотя сердце стучало слишком громко.
— Я пришла, — сказала она, опускаясь на стул напротив.
— И правильно сделали, — ответил Адриан, отодвигая ей чашку. — Вам стоит выслушать то, что я скажу, прежде чем примете решение, кому верить.
— Вы говорили о Томасе.
— Да. Он жив. И он доверяет вам. Именно поэтому я здесь.
Амалия откинулась на спинку стула, как будто её ударило током.
— Если это шутка…
— Это не шутка. И у меня есть доказательства. Но сначала — предупреждение. За вами следят. Не только я. Есть интересанты, которым невыгодно, чтобы Томас вернулся в игру.
Она сжала руки в замок, стараясь сдержать эмоции. Он продолжил:
— Томас работает под прикрытием. Его задание связано с людьми, которые используют медицинские учреждения как прикрытие для нелегальных операций. Пациент, которого вы прятали — Марек Новацкий — не случайность. Это первый шаг. И вы — часть цепи.
— Что мне делать?
— Жить как обычно. Работать, улыбаться. Но когда будет нужно — мы дадим сигнал. Он передаст его вам. Только вам.
Амалия смотрела в глаза Адриана, пытаясь уловить хоть тень сомнения, ложь, игру. Но он был спокоен. Чересчур спокоен для человека, который только что обрушил на неё весь вес чужой тайны.
— Во что он меня втянул? — наконец, произнесла она, почти шёпотом.
Адриан чуть откинулся назад, сделал глоток кофе и только тогда ответил:
— В правду. И в войну. Не ту, что в новостях, с танками и флагами. А ту, что идёт в тени. Томас оказался в самом центре этой борьбы. И теперь вы — его единственная точка опоры.
— Я хирург. Я не разведчица, не агент. У меня пациенты, у меня брат, у меня... жизнь.
— А у него была только вы. Пять лет назад он выжил благодаря вам. И всё это время следил издалека. Он хотел оградить вас. Но что-то изменилось. Его прикрытие почти раскрыто, и он больше не может действовать один.
Амалия прижала пальцы ко лбу. Мысли путались. Она вспомнила ночи без сна, когда молилась, чтобы он вернулся. А теперь он вернулся — не телом, но тревогой, тайной и опасностью.
— Почему я? — спросила она, едва слышно.
— Потому что он вам верит. Потому что знает: вы не предадите. Ни его, ни тех, кто пострадает, если правда так и останется в тени.
— И что дальше? — в голосе Амалии всё ещё дрожала неуверенность, но глаза были уже другими — в них снова зажглось то же пламя, с которым она шла на сложнейшие операции.
— Дальше... вы продолжаете делать вид, что ничего не знаете. Но будете ждать. Когда он выйдет на связь — вы поймёте. А я буду рядом. Всегда. Но из тени.
Адриан встал, надел перчатки и бросил короткий взгляд в сторону входа.
— Ах да. Если кто-то будет расспрашивать — вы меня не знаете. Просто проверка из министерства. Просто мимолётный разговор. Поняли?
Амалия кивнула. И только тогда, когда он вышел, почувствовала, как тяжело дышит.
Он верит мне…
А я должна быть сильной. Ради него. Ради правды.
Вечерняя Прага встретила её ледяным воздухом и лёгким снегом. Амалия шла домой медленно, словно каждая её мысль имела вес. В голове всё перемешалось: Томас, Адриан, тайна, угроза... и голос, который звучал где-то внутри: "Будь сильной".
Когда она вошла в квартиру, в нос ударил знакомый запах — корица и кофе. Лукас, в уютных спортивных штанах и с растрёпанными волосами, стоял у плиты и мешал что-то в кастрюле.
— У тебя вид такой, будто ты провела день в эпицентре землетрясения, — пошутил он, взглянув на сестру.
— В каком-то смысле так и есть, — отозвалась Амалия, снимая пальто. — Тяжёлый день.
Соник, как всегда, появился у её ног, потянулся, фыркнул и лениво пошёл обратно на свой тёплый плед. Амалия провела рукой по его спине и направилась в свою комнату. Лукас, уловив её настроение, ничего больше не спросил.