— Доброе утро, охранник, — прошептала Амалия, легонько чмокнув его в лоб. — Спасибо, что сторожил меня.
Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Отражение не лгало: немного усталая, но спокойная. Спокойствие было обманчивым — внутри зрело решение.
Архив.
Да, именно туда нужно идти первой. Если Мираж действительно связан с Томасом, если его миссия опасна, она должна быть вооружена информацией, прежде чем сделает следующий шаг. Там могут быть имена, детали, связи — то, что поможет отличить врага от союзника.
На кухне Лукас встретил её с кружкой кофе и горелыми тостами.
— Не спрашивай, — буркнул он, видя её усмешку. — Это всё плановая ошибка.
— А ты стратег, — улыбнулась Амалия и взяла кружку. — Знаешь, ты вчера сказал одну важную фразу. Про то, что иногда люди приходят не просто так…
Он насторожился, но ничего не сказал.
Амалия сделала глоток кофе и, глядя в окно, прошептала:
— Сегодня я кое-что проверю. Обещаю быть осторожной.
Снег хрустел под ногами, когда Амалия вышла из дома. Улицы Праги в утреннем свете казались безмятежными: витрины кофейных лавок отражали солнечные блики, трамваи медленно ползли по рельсам, уводя спешащих людей в новый день. Казалось бы — обычное утро.
Но Амалия чувствовала: за ней следят.
Интуиция, натренированная годами в операционной и госпитальной суете, не подводила. Она заметила это почти сразу — тень, отражение в витрине, будто кто-то остановился у газетного киоска в тот самый момент, когда она повернула за угол.
Она не ускорилась. Наоборот — замедлила шаг, сделала вид, что достаёт из сумки перчатки, одновременно скользнув взглядом по отражениям витрин. Мужчина в сером пальто, тёмные очки, слишком неряшливо одет для этого района. Не сотрудник госпиталя, не журналист.
Нужно действовать спокойно.
Амалия вошла в небольшую кофейню на углу. Бариста узнал её и тепло улыбнулся:
— Как обычно, доктор Чадова?
— Да, спасибо, — кивнула она и заняла столик у окна.
Через несколько минут она уже держала в руках бумажный стакан с латте — и наблюдала. Мужчина прошёл мимо кафе, не заглянув внутрь. Ушёл за угол.
Значит, проверка. Возможно, ему просто важно знать, куда она направляется. Но теперь она знала в лицо одного из тех, кто следит.
Когда она вышла из кафе, прохожих стало больше. Среди них, как будто растворившись, её преследователь исчез. Амалия продолжила путь в архив — здание в старинной части города, бывший монастырь, переделанный под административный корпус.
У входа — охрана, стандартные процедуры. Она прошла по коридорам, пахнущим бумагой и холодным мрамором. Остановилась перед знакомой дверью: "Архив дел госпиталя. Доступ по разрешению."
А у меня есть своё имя, подумала она и толкнула дверь.
Амалия провела бейдж через считыватель и вошла в архив. Здесь всегда царила особая тишина — не мертвая, как в операционной после сложной ночи, а уважительная, будто сами стены хранили чужие судьбы.
На дальней стене стояли полки с делами за последние годы. Она уверенно направилась к секции "военные контингенты", пробежалась пальцами по табличкам: миссии за границей, участники миротворческих операций, пациенты госпиталя с особыми отметками…
Именно сюда в своё время поступил Томас.
Амалия взяла одну из папок и перелистнула страницы. Ровные строки, рапорты, медицинские выписки. Везде стояли подписи, в том числе и её собственная. Её взгляд остановился на чьей-то фамилии в списке — Копецки. Сердце ёкнуло. Строка ниже: Пациент 17/Б, реабилитация, перевод по распоряжению... — а дальше чёрная клякса. Чернила размыты. Кто-то намеренно испортил часть записи.
Она открыла другую папку, уже с грифом "служебно". Там снова упоминание пациента, переведённого из госпиталя без разрешения врача. Не её подпись, чужой код. И дата — совпадает с тем днём, когда Томас вдруг исчез после реабилитации.
Амалия невольно сжала папку. Всё начинало складываться.
На последней странице, приклеенной неровно, кто-то от руки вписал номер — "R.74/Л.7". Ни штампа, ни объяснений. Только эта аббревиатура.
Она вытащила телефон и сфотографировала запись. Её пальцы дрожали. Эта зацепка могла быть ключом.
Внезапно сзади скрипнула дверь. Амалия быстро спрятала телефон и оглянулась.
Но в коридоре никого не было.
Амалия закрыла папку и вернула её на место. Она ощущала, как поднимается волна напряжения — слишком много совпадений, слишком много замолчанных фактов. Её разум уцепился за странную надпись: R.74/Л.7.
Уже в своём кабинете, заперев дверь и проверив, что жалюзи на окнах опущены, она достала записную книжку, где вела личные пометки и старые коды доступов. R. — возможно, раздел, Л.7 — локация? Или индекс?