— На конференцию? — удивился он. — Не знал, что в Злине проводят хирургические форумы.
— Не совсем форум… скорее, частная встреча с преподавателем. Мы работали над статьёй по регенерации тканей, — мягко соврала Амалия, стараясь не моргать.
После секундной паузы он кивнул.
— Хорошо. Но только два дня, Чадова. Вы и так пашете без выходных. Берегите себя хоть немного.
"Как же мне это сделать?" — подумала она, покидая кабинет.
Вечером, сидя на полу рядом с раскрытым рюкзаком, Амалия аккуратно складывала нужное. Компас. Аптечка. Карта. Фонарик. Документы.
Она взяла куртку Томаса и крепко прижала её к груди.
— Если ты там… я найду тебя.
На следующее утро ей предстояло выехать. Маршрут был отмечен, план в голове ясен, но всё же что-то сжимало сердце.
Раннее утро окутало Прагу лёгкой дымкой. Улицы ещё дремали, и город, казалось, затаил дыхание. Амалия тихо прикрыла за собой дверь, рюкзак был уже на плечах. Она оглянулась на окно своей квартиры — занавеска чуть шевельнулась, возможно, это Соник устроился на подоконнике наблюдать за её уходом.
Машина стояла у обочины. Лукас накануне проверил всё до мелочей. На сиденье — термос с кофе и записка:
"Ты круче, чем ты думаешь. Возвращайся с победой. Л."
Амалия сжала листок в руке, спрятала в карман и завела двигатель. Радио не включала — не хотелось ничего лишнего. Только дорога, только мысли.
Покидая черту города, она чувствовала, как в ней поднимается волнение. Не страх — скорее, острота ощущений, как перед сложной операцией. Всё должно быть выверено до секунды, до движения руки. Остановок не планировала, но где-то за Ческе-Будеёвице она вынуждена была свернуть к заправке — дозаправиться, глотнуть воздуха, привести мысли в порядок.
На заднем сиденье лежала карта. Она ещё раз сверилась с маршрутом: бывшая база, обозначенная Томасом как «точка Мираж», находилась в лесу, в стороне от дороги, в нескольких километрах от ближайшего населённого пункта.
Когда она снова тронулась в путь, туман начал рассеиваться, и солнечные лучи пробивались сквозь верхушки деревьев. Внутри неё всё смешалось — тревога, решимость, и… лёгкая надежда.
Через два часа она свернула с асфальта на просёлок. Машина тряслась на колдобинах, ветки царапали бока. Где-то в глубине леса должен был быть поворот к старым воротам базы.
Амалия остановилась, вышла, внимательно осмотрелась.
Старый, почти заросший указатель с выбитой надписью "Objekt 412 – přístup zakázán" — "Объект 412 — вход воспрещён".
— Значит, ты ещё существуешь, — прошептала она.
Она взяла рюкзак, спрятала машину под навес из ветвей, проверила фонарик и шагнула в чащу.
Сырой лес обволакивал тишиной. Под ногами хрустел старый мох и опавшие ветки, будто стараясь выдать каждый её шаг. Амалия шла медленно, ощупывая путь фонариком, хотя свет едва пробивался сквозь плотную листву. Внутри всё было натянуто, как струна.
Каждый шорох заставлял её останавливаться. Один раз где-то справа в кустах треснула ветка, и сердце Амалии замерло. Она прижалась к дереву, затаила дыхание, ощущая, как ладони покрываются испариной. Только ветер. Или зверёк. Но она не могла позволить себе быть беспечной — знала, что за ней могли следить ещё из города.
Она нащупала карман с перцовым баллончиком, хотя понимала: если дело дойдёт до настоящей угрозы, этого будет мало. Но хоть что-то.
Старая тропа вела всё глубже в лес. Ветки хлестали по лицу, а влажный воздух пах гнильцой и железом. В какой-то момент Амалия остановилась: впереди за деревьями показались контуры бетонной стены, частично обрушенной, покрытой мхом и ржавчиной. За ней возвышалось нечто напоминающее старый бункер — обтекаемая форма, заросшая виноградником и плющом.
Она затаила дыхание, сердце глухо стучало в груди.
Осторожно, пригнувшись, она подошла ближе, скользя вдоль стены, проверяя взглядом каждый угол. Вдалеке виднелась старая калитка из сетки-рабицы. Пальцы нащупали проволоку — ржавая, но поддаётся. Скрип.
Амалия вздрогнула.
Остановилась. Прислушалась.
Тишина. Но теперь она чувствовала, что не одна.
Словно чей-то взгляд прожигал спину.
Она прошла вперёд ещё пару метров, сердце колотилось. Сделала вдох и, наконец, прошептала:
— Если ты здесь... покажись. Я пришла одна.
Из глубины тени, между старой трансформаторной будкой и стеной, что-то шевельнулось.
И раздался низкий, хриплый голос:
— Ты вовремя, доктор Чадова. Надеюсь, ты действительно пришла одна.
Из тени медленно вышел мужчина в тёмной куртке и с поднятым капюшоном. Свет фонаря выхватил черты его лица — резкие, с лёгкой щетиной, глаза внимательные, будто привыкшие читать людей за секунду. Он двигался уверенно, но без угрозы. Руки держал на виду — жест уважения и осторожности.