Амалия взглянула на кейс с новым трепетом — не как на просто документы, а как на доказательство жизни Томаса, его последнего дела, которое она теперь продолжает.
— А что с женщиной? С "А"?
— Думаю, она ждёт нашего шага. Это своего рода партия. Она сделала первый ход. Теперь — наш.
Они оба замолчали, лишь старые часы в углу тихо тикали, отсчитывая мгновения до следующего хода.
Город встретил их хмурым небом и сквозняками, пронизывающими до костей. Амалия шла быстро, плотно закутавшись в шарф, а Бартек держался чуть позади, зорко наблюдая по сторонам. Они двигались по старым улицам Праги, где каменные дома хранили вековые тайны, и каждый переулок будто шептал: "Осторожно".
— Ты уверена, что здесь нас не найдут? — спросил Бартек, когда они свернули во двор старого здания с потемневшей от времени табличкой: "Институт Исторической Документации. Архивная служба".
— Здесь до сих пор работают по бумажным карточкам. Их сервер отключён от внешней сети. Настоящая архаика. Зато безопасно, — ответила Амалия.
Они вошли внутрь. Воздух был сухой, с запахом пыли, чернил и старой бумаги. Витражи на окнах отбрасывали на пол цветные блики. Архив казался забытым временем.
Библиотекарь — пожилая женщина с очками на цепочке — мельком взглянула на них, не задавая лишних вопросов. Амалия представилась как доктор Чадова, исследующая материалы по миротворческим миссиям, связанным с Центральной Европой. Бартек просто кивнул, изображая ассистента.
Они получили доступ к боковому залу с архивными документами. Полки уходили ввысь, утыканные папками и коробками. Амалия прошла вдоль них, пока не остановилась.
— Вот. Регистры по военным проектам. Смотри: миссии под кодом "Бастион", "Орлиный горизонт"… и вот — "Мираж". — Она вытащила пыльную папку.
Они принесли её на стол. Амалия открыла — внутри отчёты, карты, письма, фото. Один документ особенно привлёк внимание: список медицинских кодов с прикреплёнными личными делами. Код, найденный на флешке, совпадал с одной из записей.
— Это подтверждение. Не просто домыслы, — прошептала она.
— Значит, у нас теперь есть внешнее свидетельство, — тихо сказал Бартек. — Теперь они не смогут сказать, что мы всё это выдумали.
Амалия закрыла папку, глядя в витражное окно, где за стеклом начинался вечер. На миг ей показалось, что тени на улицах сгустились... но, возможно, это просто усталость.
— Пора уходить. Мы нашли нужное. Теперь — следующий шаг.
Небольшая квартира на окраине
Съёмная и временная, прятала их от чужих глаз. За плотными шторами мерцал свет лампы. Бартек разложил бумаги на столе, а Амалия стояла у окна, слушая, как внизу шумит трамвай.
— Журналисты — риск, — произнес он. — Мы не знаем, кто на чьей стороне. Один звонок — и всё может закончиться.
— Я согласна. Тогда отправим копии за границу. Через дипломатическую почту Томаса. У него остались связи. Он сможет.
— А оригиналы? — спросил Бартек, склонившись над картой.
Амалия подумала.
— Спрячем. В месте, где даже мы не сможем добраться сразу. Если с нами что-то случится, Томас узнает, где искать.
Они начали сканировать документы, сохраняя каждую страницу на два независимых носителя: флешку и зашифрованный внешний диск. Потом Амалия вложила копии в конверт, запечатала и подписала кодовое имя Томаса.
— Завтра я отнесу это курьеру. Через посольство. Пусть уйдёт из страны как можно скорее.
Бартек посмотрел на неё с уважением.
— Ты не просто врач, Амалия.
— Я просто человек, уставший бояться, — тихо ответила она.
Бартек на мгновение отложил документы и посмотрел на неё. Амалия сидела, слегка склонившись над столом, её пальцы держали конверт так бережно, словно в нём билось чьё-то сердце.
— Ты всё это делаешь… из-за него, — мягко сказал он. — Томас до сих пор в твоём сердце?
Амалия молчала. Потом медленно подняла глаза. В её взгляде не было слёз, только тёплая, усталая нежность и боль.
— Я не знаю, где он. Не знаю, жив ли. Но пока есть шанс — хоть крошечный, — я должна идти до конца. Он бы поступил так же ради меня. Ради любого, кто был бы в беде.
Бартек смотрел на неё, поражённый. В её спокойствии была сила, в её ранимости — непоколебимая решимость. Он видел перед собой не только хирурга, не только женщину, попавшую в заговор. Он видел душу, способную любить вопреки страху, времени и потерям.
— Я ведь просто был частью его команды, — тихо сказал он. — Но теперь… ты — мой командир. Я с тобой, Амалия.