Она чуть улыбнулась. Тепло. По-настоящему. И впервые за много дней её сердце дрогнуло не от боли, а от благодарности.
— Спасибо, Бартек. Нам нужна будет эта команда. Мы начинаем войну. Тихую, умную и опасную.
И в эту ночь, среди старых карт, шуршания бумаг и света настольной лампы, родился новый союз — хрупкий, но сильный. Связанный не приказом, а верой.
Утро застало их на ногах. В комнате царил полумрак, лишь лучи солнца, пробиваясь сквозь жалюзи, мягко ложились на разбросанные бумаги и открытую карту. Амалия сидела за столом, аккуратно складывая копии документов в конверт. Она действовала методично, почти ритуально, как будто каждое движение приближало её к ответам.
— Ты уверена в этом курьере? — спросил Бартек, стоя у окна и наблюдая за улицей.
— Его нашла одна моя старая знакомая. Через неё мы передавали препараты в зону конфликта. Он надёжен. Ему скажут только, что это научные материалы для международной конференции.
Бартек кивнул, но всё же не отпускал взгляд от улицы.
Амалия дописала письмо — короткое, с чёткими инструкциями. Получатель — независимый журналист в Австрии, известный своими расследованиями. В письме был один шифр, понятный только Томасу: "Где бы ты ни был — след привёл домой. Я иду за тобой."
Она заклеила конверт и отдала его Бартеку.
— Пусть поедет не с нашего района. Лучше через несколько пересадок. И без электронных следов.
— Сделаю, — кивнул он. — К середине дня он уже будет на границе.
Амалия посмотрела на часы. Сердце стучало чаще обычного. Она знала: с этого момента возврата нет. Вся правда, которую они обнаружили, будет жить вне их рук. А значит — они всё сделали правильно.
— Если с нами что-то случится, — тихо сказала она, — хотя бы правда доберётся до света.
Бартек посмотрел на неё, потом положил ладонь на её плечо.
— С нами всё будет в порядке. У нас ещё впереди — встреча с Миражом. И ответы, которые ты заслуживаешь.
Они добрались до указанного места на окраине города ближе к вечеру. Это был старый завод, давно выведенный из эксплуатации — ржавые ворота, бетонные колонны, тишина, нарушаемая лишь звоном капающей воды с протекающей крыши. Амалия почувствовала, как напрягся воздух вокруг — как перед бурей.
— Он уже здесь, — тихо сказал Бартек. — Буду рядом, но ты должна войти одна. Он настаивал.
Амалия кивнула и пошла вперёд. Её шаги эхом разносились по пустому ангару. На фоне тусклого света от разбитого окна она заметила силуэт. Мужчина в чёрной куртке, с лёгким наклоном головы, будто изучал её с расстояния.
— Ты — Мираж? — голос её прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало.
— Это имя придумал не я, — ответил он. Голос был глубоким, с хрипотцой, но не пугающим. — Но, похоже, ко мне прилипло.
Он шагнул ближе, и свет выхватил его лицо: не юноша и не старик, лет сорока, с холодными, проницательными глазами и тонким шрамом на щеке.
— Почему ты решил встретиться именно со мной? — спросила она.
— Потому что ты — ключ. К Томасу. К правде. Ты думаешь, он спасал людей… но он делал больше. Он мешал тем, кто хотел войны. А теперь они хотят уничтожить всё, что он оставил. И ты — в их списке.
Амалия замерла.
— Почему ты помогаешь мне?
Он долго молчал.
— Когда-то Томас спас мне жизнь. И теперь я плачу долг. Он жив, Чадова. Но если ты не поспешишь — он может исчезнуть навсегда.
У неё подкосились ноги, но она устояла.
— Ты знаешь, где он?
— Почти. И у нас будет один шанс добраться до него. Но сначала… ты должна увидеть нечто, что он оставил тебе. Лично тебе.
Мираж достал из внутреннего кармана небольшой металлический кейс.
— Только ты сможешь его открыть. Томас был уверен в этом.
Он протянул кейс ей в руки, и в этот момент всё пространство вокруг будто исчезло — остались только она, холодный металл в пальцах и надежда, которую она боялась потерять снова.
Амалия дрожащими пальцами разглядывала кейс — он был небольшим, с цифровым замком и почти не имел следов времени. На его поверхности был выгравирован едва заметный знак: две пересекающиеся линии, образующие что-то похожее на стилизованную букву "Т".
— Как его открыть? — спросила она у Миража.
— Томас сказал, ты поймёшь, — ответил он, сделав шаг назад, словно не желая мешать.
Амалия закрыла глаза на секунду, прислушалась к сердцу… и набрала дату: день их знакомства в госпитале. Цифры легли на клавиши легко — и тут же замок с лёгким щелчком открылся.
Внутри — флешка и тонкий, сложенный в несколько раз лист бумаги. Она достала записку. Почерк был родной до боли:
"Моя дорогая Ами.
Если ты читаешь это — значит, ты выжила.
А значит, я не зря верил в тебя.