— Я не просто исчез, — спокойно сказал Ярослав. — Я начал собирать свои фрагменты правды. И теперь, как понимаю, наши куски совпадают.
Он подошёл к столу, мельком взглянул на карту и экран ноутбука.
— "Гарпия", "объект №12", координаты... Всё указывает на заброшенный объект под Щецином. Там раньше была военная лаборатория. Теперь — склад теневых операций.
Амалия посмотрела на него пристально:
— Почему вы нам помогаете?
Ярослав усмехнулся.
— Потому что я видел, как исчезали честные люди. И один из них — был Томас. Он спас меня однажды. Сейчас — моя очередь.
Мираж переглянулся с Бартеком.
— Значит, нас уже четверо. Теперь у нас есть шанс.
— Шанс — да, — кивнул Ярослав. — Но времени почти нет. У них начнётся зачистка, как только они поймут, что данные ушли. Мы должны быть там раньше.
Амалия выпрямилась.
— Тогда что дальше?
— Подготовка. Снаряжение, транспорт, маршрут. И главное — нам нужен отвлекающий манёвр, — сказал Ярослав. — Позволите, я займусь этим?
— Добро пожаловать в команду, — сказала она.
Ярослав разложил на столе старую карту района Щецина и несколько листов бумаги. Рядом — ноутбук с отключённым интернетом и небольшой радиопередатчик. Он чертил линии, подписывал точки, соединял их штрихами, вписывал кодовые пометки. Его движения были точны, как будто он делал это сотни раз — и, возможно, так и было.
Амалия стояла рядом, наблюдая за тем, как перед её глазами рождался план операции. Ярослав поставил метку у северного въезда, обвёл складскую зону и написал: "точка проникновения".
— Значит, нам нужен отвлекающий манёвр у южных ворот, — тихо проговорил он. — Они усилены, но это и сыграет нам на руку. Пока охрана будет брошена туда, мы зайдём через тоннель. Он старая часть комплекса, забытая всеми, кроме тех, кто знает, где искать.
Он выпрямился, протёр уставшие глаза.
— Через два часа я встречаюсь с парой старых связных. Они помогут с техникой и транспортом. А вы — отдохните, вы нам нужны в форме.
Амалия, не двигаясь, смотрела на него.
— Ярослав... Скажите. Томас. Вы сказали, он спас вам жизнь?
Мужчина на миг замер. Потом сел обратно, сложив руки на столешнице. Глаза его стали немного мягче, голос — тише:
— Это было почти десять лет назад. Тогда я занимался информационной зачисткой, убирал за людьми в погонах, которые переступали черту. Думаю, я сам давно переступил. Но Томас... он тогда был молодым, только начал работать в разведке. Нас отправили на одно задание в Восточной Африке. Цель — нейтрализация агента, который вышел из-под контроля.
Он на мгновение замолчал, как будто что-то взвешивал.
— Когда всё пошло не по плану, меня подставили. "Свой" отряд получил приказ избавиться от меня. Я уже был ранен. Томас, рискуя собой, вытащил меня оттуда. Дал мне шанс исчезнуть. Даже имя новое помог придумать. Он верил, что система может измениться. Но сам стал её жертвой.
Амалия опустила взгляд. Грудь сжала знакомая боль.
— Он никогда мне не говорил об этом…
— Он никому бы не сказал, — с лёгкой улыбкой ответил Ярослав. — Он был человеком долга. Но ты... ты была для него исключением. Это видно по тому, как ты борешься за него. Так борются только за любовь.
В наступившей тишине слышно было лишь щелканье старого радиоприёмника. Амалия сжала ладони.
— Мы его найдём. Мы обязательно его вернём.
Ярослав кивнул.
— А я — с вами.
Когда дверь за Ярославом мягко закрылась, в комнате повисла тишина, плотная, как утренний туман над рекой. Амалия осталась одна, с тихим гулом мыслей в голове и ощущением, что сердце её снова начало жить — не от облегчения, а от боли. От памяти.
Она подошла к окну. За стеклом неспешно шёл вечер. Город мерцал огнями, казался чужим, почти нереальным, будто нарисованным на полотне. Где-то внизу смеялись подростки, мимо прошёл мужчина с собакой, фонарь моргнул, напоминая о своей старости. Жизнь шла. А Томас… Томас был где-то в тени, вне этого обычного мира.
Амалия прислонилась лбом к прохладному стеклу. Её пальцы дрожали, но не от страха — от накрывшего чувства беспомощности, смешанного с решимостью. Сколько раз за эти месяцы она говорила себе, что просто должна забыть. Что он исчез. Что нужно жить дальше. Но стоило услышать хоть крупицу правды — как все стены в ней рушились. Как будто голос из прошлого звал её сквозь ночь, сквозь города, сквозь страх.
На столе, рядом с бумагами и схемами, лежала записка Томаса — та самая, что она хранила между страницами книги. Она подошла, осторожно взяла её в руки, разгладила. Строчки знакомого почерка были смяты временем, но слова всё ещё жгли душу: