— Мы делаем это ради Томаса… — прошептала она себе, уже в который раз, как мантру.
За спиной послышались шаги. Ярослав подошёл молча и протянул ей карту с последними пометками.
— Ты готова?
Она кивнула, не глядя.
— Я не могу не думать, что… — начала было она, но замолчала.
— Что мы можем не вернуться? — закончил он за неё. — Да. Но если мы не пойдём — он останется там навсегда. А с ним — все, кто стал пешками в чужой игре.
Она посмотрела на него. В его взгляде — не было страха. Только решимость и усталость тех, кто слишком долго ждал.
— Тогда пошли, — сказала она. — Пока ещё есть снег. Он скроет наши следы.
Они двинулись в путь ближе к вечеру, когда серое небо опустилось над землёй, и редкие хлопья снега вновь закружились в воздухе. Старая дорога вела их вдоль промёрзших полей, где из земли торчали ржавые обломки — следы ушедшей эпохи. Ярослав шёл первым, следом — Амалия и Мираж. Позади, в отдалении, должны были начать отвлекающий манёвр у южных ворот.
— Тоннель начинается в овраге, — тихо произнёс Ярослав, переглянувшись с Миражом. — Придётся пролезть под бетонной плитой, которую когда-то завалило. Там всё ещё держится проход.
Амалия поправила рюкзак за спиной. В холодном воздухе слышно было, как стучит её сердце. Она не привыкла быть частью подобных операций — но теперь её шаг был твёрдым. Страх сменился сосредоточенностью.
Через полчаса они спустились в овраг. Под слоем снега скрывался люк с вросшей в него травой и камнями. Мираж снял перчатки и на ощупь нашёл стальной засов. Скрипнул металл — и люк приоткрылся, выпуская сырой запах старых труб и пыли.
— Вперёд, — сказал Ярослав. — Осталось меньше двадцати минут до начала отвлекающей атаки.
Они по одному спустились вниз. Амалия последней закрыла за собой крышку люка, и мгновенно наступила темнота. Только луч фонаря Миража резал влажный мрак, открывая облупленные стены тоннеля.
— Пахнет ржавчиной и временем, — пробормотала Амалия. — Странное место для правды.
— Иногда именно в таких местах она и прячется, — ответил Ярослав, и они двинулись вперёд, в глубину подземного комплекса.
Каждый шаг эхом отдавался в их ушах, а сердце сжималось от предчувствия. Они шли к точке, где пересекутся прошлое и настоящее. К месту, где можно было или всё спасти — или всё потерять.
Они продвигались по узкому тоннелю, где стены были покрыты плесенью и трещинами. Воздух становился гуще, тяжелее — пахло сыростью, старыми кабелями и ещё чем-то едва уловимым... чем-то, что напоминало кровь и ржавчину.
Свет фонаря выхватывал обломки старого оборудования: здесь когда-то был центр наблюдения или лабораторный пост. Капли воды падали с потолка, разбиваясь о каменный пол, и каждый их стук казался выстрелом в этой напряжённой тишине.
— Осторожно, — прошептал Мираж, подняв руку. — Здесь могут быть сенсоры. Этот тоннель давно не обслуживается, но они любят оставлять ловушки.
Он достал тонкий прибор с мигающим экраном и медленно провёл им вдоль стены. Тусклый зелёный огонёк загорелся на экране — сигнал ловушки движения. Они остановились.
— В обход, — прошептал Ярослав. — Вот здесь старая ниша, через неё можно обойти датчик.
Амалия присела, протискиваясь следом за Миражом. Проход был узким, она чувствовала, как бетон царапает её плечо, но молчала. Она шла вперёд, потому что знала: за этой стеной — ключ к истине, к спасению, к свободе… к Томасу.
Когда они вновь вышли на основной путь, впереди забрезжил свет — слабый, мерцающий, словно остаток электричества всё ещё питал часть комплекса. И тут они услышали — шаги. Сухие, ритмичные, как удары по нервам.
Ярослав молниеносно погасил фонарь. Они прижались к стене.
Фигуры в чёрном прошли по коридору, не замечая их. Двое — вооружённые, в масках, с эмблемой в форме когтя. На спинах — тяжёлые винтовки, на поясе — приборы сканирования.
Когда шаги стихли, Амалия выдохнула и посмотрела на Ярослава.
— Мы близко, — одними губами прошептал он.
— Осталось дойти до центральной двери, — добавил Мираж. — За ней хранятся архивы операций. И, если нам повезёт, следы "объекта №12".
— И "Гарпии", — прошептала Амалия.
Они двинулись вперёд, к забытому сердцу комплекса. Подошли к массивной металлической двери, заросшей паутиной и покрытой ржавыми разводами. На ней тускло поблёскивал потёртый знак: треугольник с молнией внутри — когда-то здесь действительно проводились военные эксперименты. Амалия провела пальцами по металлической поверхности, чувствуя холод и забвение.