— Здесь, — прошептал Мираж, доставая свёрток с инструментами. Он ловко подключился к старому механизму считывания. — Система старая, но шифрованная. Мне нужно время.
Ярослав встал у входа, держа оружие наготове. В напряжённой тишине слышалось лишь, как Мираж постукивает по клавишам.
Амалия опустилась на корточки, прислонившись к стене. Она смотрела на тени, играющие на полу, и старалась унять дрожь — от холода, от напряжения, от понимания, что они находятся на самом краю между правдой и смертью. В голове пульсировали воспоминания: Томас. Его голос. Его глаза. Её страх потерять его окончательно — если всё окажется поздно.
— Ты думаешь, он жив? — вдруг спросила она, глядя на Ярослава.
Тот не обернулся. — Если бы нет… я бы это почувствовал.
И в этот миг дверь щёлкнула. Медленно, словно после долгого сна, она подалась внутрь, открывая проход в тёмное помещение. Воздух, вырвавшийся изнутри, был холодным и тяжёлым. Они зашли внутрь.
Внутри всё было словно заморожено во времени: шкафы, ящики, провода, терминалы с пыльными экранами. Электричество работало — частично. Один из экранов мигал, оживая, когда Мираж коснулся его.
— Есть доступ к системе, — прошептал он, пальцы замелькали по панели. — Вот… операция «Гарпия». И… вот она, база данных по объекту №12.
— Загрузи всё, — сказала Амалия. — Мы не знаем, что нам понадобится.
— Уже. Но объём огромный. И кое-что защищено отдельным кодом. Физическим ключом. Карта или жетон.
Амалия обвела взглядом комнату. На стене, в герметичном боксе — старая металлическая карта. Она подбежала и сорвала пломбу, доставая ключ.
— Попробуй.
Мираж вставил карту — терминал ожил, и на экране проступило изображение: видеозапись.
Они замерли.
На экране — человек, связанный, с капельницей, к которому тянутся провода. Камера — сверху, в углу. Над ним — дата: шестнадцать месяцев назад.
— Это… — Амалия выдохнула. — Это Томас.
Её сердце замерло, потом сорвалось с цепи. Он был жив. Истощённый, бородатый, но жив. Смотрел прямо в объектив, и в глазах — осознание. Надежда. И ужас.
— Запускаю копирование, — тихо сказал Мираж.
Амалия не отводила глаз от экрана. Она вдруг поняла, что не просто приближается к разгадке — она готова сгореть дотла, лишь бы вытащить его оттуда.
— Всё, копирование завершено, — Мираж выдернул флешку, обмотал её изолентой и сунул во внутренний карман. — Нужно уходить. Немедленно.
— А лаборатория? — Амалия кивнула на дверь вглубь комплекса. — Что, если он всё ещё там?
— Слишком рискованно, — отрезал Ярослав. — Если он там — охрана будет соответствующая. Мы не пройдём без огневой поддержки.
— Тогда нужно… — начала она, но в этот момент в коридоре вспыхнул красный свет. Мгновение — и по вентиляции пронёсся глухой звук сирены. Механический голос глухо зазвучал под потолком:
— ВНИМАНИЕ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВТОРЖЕНИЕ. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА "КАРАНТИН". ЗАКРЫТИЕ СЕКТОРА В ТЕЧЕНИЕ 180 СЕКУНД.
— Чёрт, — прошипел Мираж. — Нас засекли.
— Выход через тоннель! — Ярослав перехватил рюкзак и кивнул: — Бежать, не стрелять. Не останавливаться.
Они выскочили в коридор — свет вспыхивал в такт сирене, заливая всё кроваво-красным. Воздух завибрировал от грохота металлических заслонок — двери, ведущие в другие части комплекса, захлопывались одна за другой. Амалия бежала, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле. Перед глазами мелькали лица — Томас, брат, Лукас, Соник… Это был путь без обратного билета.
Мираж прокладывал дорогу, Ярослав прикрывал тыл. За их спинами уже слышались тяжёлые шаги — приближающиеся.
— Ещё немного! — крикнул Мираж. — Поворот — и направо, вниз по лестнице!
Они проскользнули в узкий проход — старая лестница вела в технические туннели. Гул сирены глох, но вместо него слышались короткие переговоры по рации — их преследовали.
— Мы сможем, — выдохнула Амалия, хватаясь за стену. — Мы вытащим его. Я знаю.
Ярослав коротко кивнул. Мираж уже пробивал им путь к люку.
Оставалось только одно: выбраться… и начать настоящую войну.
Они мчались по узкому бетонному тоннелю, гул сирены остался позади, но напряжение не спадало. Свет едва пробивался сквозь редкие аварийные лампы — всё вокруг казалось чужим, тревожно-тихим. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом, а воздух становился всё тяжелее.
— Слева, — резко сказал Мираж, подавая знак. — Вон тот люк — наш выход. За ним старая насосная. Там и спрячемся.
Ярослав одним движением сорвал крышку люка, и Мираж первым скользнул вниз. Амалия замерла на секунду, оглянувшись на тёмный конец тоннеля. Где-то в глубине послышался шорох… шаги.