Мираж хотел двинуться — Ярослав остановил его.
— Он может быть нам полезен, — прошептал он. — Это сотрудник. Если он идёт по маршруту — значит, у нас есть путь…
Амалия кивнула. Впереди — двери лаборатории. Где-то там — ответы. И, возможно, Томас.
Дверь в лабораторию открылась с глухим, почти болезненным скрипом. Амалия первой шагнула внутрь — и словно попала в иной мир.
Пыльный воздух смешивался с запахом антисептика и чего-то ещё… кислого, металлического. Свет был тусклым, исходившим от старых ламп под потолком, но этого хватало, чтобы разглядеть пространство. Стены из серого бетона, закопчённые стеклянные перегородки, столы, заваленные папками, пробирками, замершими приборами. Всё казалось замороженным во времени.
Но замерли не только приборы.
За одной из перегородок, в закрытой секции, на каталке лежал человек. Бледный, с проводами, уходящими в пульт старого оборудования. Лицо — худое, небритое, но знакомое. Амалия подалась вперёд, не веря своим глазам.
— Томас, — прошептала она.
У неё перехватило дыхание. Всё слилось в один пульс — стук сердца, шум крови в ушах, голос, который она не могла найти в себе.
— Он жив, — сказал Ярослав, подойдя ближе. — Но в коме. Они держали его здесь всё это время…
Мираж быстро проверил оборудование, прочитал часть логов на экране. Лоб его нахмурился.
— Его держали как объект. Код: "Гарпия-1". Психостимуляция, контроль состояния… Это больше, чем я думал. Его не просто скрыли — его использовали.
Амалия подошла ближе. Она смотрела на лицо Томаса, и ей казалось, что вот-вот он откроет глаза. Она вспомнила все их разговоры, тревоги, те редкие мгновения, когда он позволял себе быть человеком, а не бойцом, не тенью. Горло сжало. Боль. Гнев. Надежда.
— Мы должны вытащить его, — твёрдо сказала она.
— Это будет непросто, — прошептал Мираж. — Если тревога сработает, сюда сбегутся все, кто ещё остался на объекте. Нам придётся… действовать быстро.
— Тогда мы не уйдём отсюда без него, — ответила Амалия. — Я не оставлю его снова.
Ярослав положил руку ей на плечо. Он понимал. В его взгляде — сочувствие, уважение и тяжесть выбора.
— Тогда мы готовим эвакуацию, — тихо сказал он. — Это не просто побег. Это война. И мы только что нашли сердце их тьмы.
— Нам нужен носимый блок питания, — резко сказал Мираж, бегло осматривая аппаратуру. — Если отключим его от этой системы, сердце может не выдержать. Они держали его на фармакологической поддержке. Секунды будут решающими.
Ярослав уже рылся в ближайшем шкафу. Нашёл нужное — старый военный "акум-модуль", с которого ещё можно было снять напряжение. Он бросил быстрый взгляд на Амалию.
— Ами… ты сможешь?
Она стояла, будто отрезанная от реальности. Мир вокруг звенел. Ужас, липкий, цепкий, накатывал, как волна. Сердце билось в груди с силой, с какой оно билось в её жизни всего один раз — когда на операционном столе лежал её брат после аварии.
И вот теперь — Томас.
Бледный, уязвимый. Человек, за которого она готова была отдать всё. Сильный и несгибаемый, он оказался сломан, почти исчез. И только она могла спасти его — не как солдата, а как человека. Как женщину, которая его любит.
Руки задрожали. Она сжала кулаки. Закрыла глаза. Вдох. Выдох.
Ты — хирург. Ты знаешь, что делать. Это не страх. Это любовь. И сейчас она не даёт тебе сдаться.
— Да, — прошептала она. Потом громче: — Да. Я смогу.
Она подошла к каталке, проверила пульс, состояние зрачков, подключение проводов. Всё внутри неё перешло на режим холодного расчёта. Мысли перестроились в чёткие алгоритмы. Тревога ещё не настигла их, но время было ограничено.
— Мы отсоединим всё, кроме сердечного модуля и кислородной поддержки. Придётся действовать быстро — у него истощённый организм. Микроудар будет почти гарантирован. Но мы должны рискнуть. — Её голос звучал твёрже, чем она сама чувствовала. — Я возьму ответственность на себя.
Ярослав кивнул. Бартек молча подал переносную капсулу.
— У тебя две минуты, Ами. Потом мы уходим.
Она кивнула, и в этот момент снова взглянула на лицо Томаса. Страх не ушёл. Но он больше не мешал. Она просто знала: она должна.
Потому что это он. Потому что если она не вытащит его сейчас — потом может не быть "потом".
Капсула захлопнулась с тихим щелчком, гаснувшие индикаторы мигнули красным — и тут же включился автономный режим. Амалия зафиксировала трубки, закрепила катетер, проследила, чтобы всё работало. Она уже не слышала, как Мираж с Ярославом что-то обсуждали у дверей. Всё её существо было сосредоточено только на нём — на Томасе.