И снова замер. В комнате царила тишина, прерываемая лишь размеренным звуком аппарата и их дыханием.
А потом — утро. Бледный свет коснулся подоконника, пробежал по стене и лег на них. Томас с трудом пошевелился, ощущая, что рука почти не слушается. Но она всё ещё спала, прижавшись к нему, с таким доверием, будто весь мир наконец-то стал безопасным.
Первые лучи утреннего солнца мягко проникали сквозь шторы, освещая комнату теплым золотом. Аппарат тихо и стабильно гудел, мерцали индикаторы. Всё было спокойно.
Амалия пошевелилась. Её ресницы дрогнули, веки приоткрылись — и первое, что она увидела, были его глаза. Он уже смотрел на неё. Смотрел давно. И в этих глазах не было боли, не было тревоги — только тишина и такая глубокая, безмерная любовь, от которой у неё перехватило дыхание.
— Доброе утро… — прошептала она, немного смущённо.
Он с трудом улыбнулся, всё так же не шевелясь, словно боялся, что это всё — сон.
— Доброе, — ответил Томас хрипло. — Ты не представляешь, как давно я мечтал вот так… проснуться с тобой рядом.
Амалия коснулась его щеки ладонью, её пальцы были тёплыми и живыми, словно возвращали его из долгой темноты.
— А ты всё ещё думаешь, что я уйду? — спросила она тихо.
Он закрыл глаза на миг, выдохнул:
— Я боюсь не этого… Я боюсь, что не заслужил всё это. Тебя.
Она усмехнулась, склонившись ближе:
— Дурачок. Это не ты решаешь.
И поцеловала его в лоб — осторожно, нежно, с той самой бесконечной заботой, что всегда жила в ней. Томас закрыл глаза, позволяя себе просто быть. Рядом. В безопасности. С ней.
Амалия тихо поднялась, стараясь не потревожить его. Томас наблюдал, как она, босая, с растрепанными волосами и всё ещё немного сонная, исчезает за дверью. Он позволил себе расслабить руку, сжав и разжав пальцы — она затекла от долгого бездвижия, но теперь он чувствовал её. И чувствовал себя живым.
На кухне щелкнул включившийся чайник, послышался стук посуды. Запах кофе, поджаренного хлеба и чего-то сладкого наполнил дом. Тепло. Привычно. Как в старых мечтах, которым он когда-то не верил.
Когда Амалия вернулась, неся поднос, на котором стояли две чашки, тосты, омлет и небольшой десерт, Томас уже ждал её с широкой улыбкой.
— Ух ты… — хрипло выдохнул он. — Или я всё ещё сплю, или ты действительно принесла мне завтрак в постель.
— Нет, ты проснулся. И я действительно принесла. — Она опустила поднос на столик рядом с кроватью. — Только не думай, что это теперь будет каждый день. Сегодня — в честь нового утра.
— Тогда пусть каждое утро будет новым, — пошутил он, и она засмеялась.
Они ели молча, наслаждаясь вкусом и присутствием друг друга. Иногда их взгляды пересекались, и тогда слов не нужно было вовсе.
— Мне кажется, — сказал Томас, делая глоток кофе, — что я снова учусь жить. Заново. Рядом с тобой.
— А я учусь верить. Что жизнь ещё может быть хорошей, — тихо ответила она.
Свет утреннего солнца ложился на них обоих, как обещание. Нового дня. И новой надежды.
Дверь медленно приоткрылась, и в комнату важной, почти царственной походкой вошёл Соник. Пушистый, ленивый, как всегда уверенный в себе, кот обнюхал воздух, словно проверяя, всё ли на своих местах. Затем, не обращая внимания на взгляд Томаса, в котором промелькнуло искреннее изумление, запрыгнул на кровать. Пару раз потоптался у ног, устраиваясь поудобнее, и с довольным мурчанием начал вылизывать себя.
— И кто это у нас? — хрипло спросил Томас, со смехом изумлённо следя за хвостом, который лениво дёргался у него возле колен.
— Это Соник, — с улыбкой ответила Амалия, поправляя одеяло. — Хозяин дома. Мы просто арендуем у него пространство.
Томас усмехнулся.
— У тебя всегда был вкус к наглым мужчинам.
В этот момент в проёме двери появился взъерошенный Лукас — босой, в футболке и с чашкой кофе в руке. Он зевнул и почесал затылок.
— Какие планы на сегодня? — пробормотал он, разглядывая комнату и наткнувшись взглядом на кота. — А, Соник уже на посту.
— Я еду на работу, — ответила Амалия, подтягивая волосы в хвост. — За мной там следили, им не нужно давать поводов для подозрений.
Лукас нахмурился, но кивнул, вздыхая.
— Тогда я останусь тут. Прослежу, чтобы Соник не устроил облаву на холодильник… и чтобы Томас не решил выйти на пробежку.
— Я слышу, — подал голос Томас с лёгкой улыбкой.
— Отлично, значит, всё в норме, — буркнул Лукас и ушёл вглубь дома, допивая кофе.
Амалия задержалась у двери, глядя на Томаса.
— Отдыхай. Я вернусь как только смогу.
— Жду, — тихо ответил он.
Она ушла, а в комнате остались трое: мужчина, которого возвращали к жизни, кот, вылизывающий лапу с видом полководца, и тишина, в которой начинался новый день.