Дом погрузился в ленивое утреннее спокойствие. Сквозь полуприкрытые шторы проникал мягкий солнечный свет, пылинки в нём крутились, словно танцуя. Томас лежал, опираясь на подушки, уже подключённый к оборудованию, но впервые за долгое время чувствовал, что может просто… дышать. Он прислушивался к звукам: за стеной кто-то моргал светом в ванной, кот шагал по полу, коготки тихо цокали по паркету.
Лукас появился на пороге с тарелкой в руках.
— Яйца. Омлет, если быть точным. Вкуса у него как у мокрой газеты, но в него добавлен белок. А белок — это жизнь.
— Приятного аппетита мне, — хрипло усмехнулся Томас.
Лукас сел рядом, пристально глядя на него.
— Как самочувствие?
— Лучше, чем вчера. Намного.
— Это хорошо. Значит, ещё немного — и ты снова начнёшь отдавать приказы.
Томас покачал головой:
— Я устал быть тем, кто приказывает. Сейчас просто хочу научиться жить. Быть рядом… с ней.
Лукас ничего не сказал, просто кивнул. Некоторое время они сидели в молчании. Потом Лукас встал и начал убирать пустые упаковки от лекарств в коробку.
— Амалия… рискует ради тебя. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — твёрдо ответил Томас. — Потому не смею терять ни минуты. Я в долгу перед ней. И перед собой. Я должен выздороветь. Ради неё.
— Тогда выполняй всё, что она сказала. Даже если это будет есть суп из брокколи, — усмехнулся Лукас.
День проходил в тишине и уходе. Лукас проверял аппаратуру, сменял катетеры, звонил кому-то из своих. Иногда включал музыку — тихую, инструментальную. Иногда просто читал вслух газету, чтобы разбавить молчание.
Томас слушал, смотрел в окно, думал. Ему было странно — впервые он ощущал себя не на задании, не в бегах, не на грани… а просто в доме. В тишине. Под защитой.
Кот Соник, как ни странно, тоже чувствовал перемены. Он почти всё время лежал рядом с Томасом, свернувшись клубком, мурлыча громко, как будто хотел дать понять: ты не один. Ты — дома.
Вечер наступил быстро. Когда дверь тихо щёлкнула, Томас сразу это почувствовал. Он слегка приподнялся, прислушиваясь. Шаги в коридоре — лёгкие, уверенные. Сердце отозвалось тёплой волной. Лукас мелькнул в дверном проёме:
— Она вернулась.
И уже через пару секунд в комнату вошла Амалия. Сняла куртку, поправила выбившуюся прядь. Улыбнулась, увидев, что он сидит ровнее, глаза ярче.
— Привет, — сказала она тихо.
— Ты пахнешь… больницей и кофе, — пробормотал Томас, чуть наклоняя голову, — и домом.
Она подошла ближе, опустилась на край кровати и мягко коснулась его пальцев.
— Как ты?
— Лучше, особенно теперь, — он посмотрел на неё взглядом, полным нежности.
Лукас, наблюдая за ними, хмыкнул:
— Пойду ужин готовить. Вы тут... обменивайтесь флюидами.
Он ушёл, закрыв за собой дверь, и в комнате снова воцарилась тишина. Амалия провела ладонью по щеке Томаса и тихо выдохнула.
— Я весь день думала о тебе. Проверяла пациента, заполняла бумаги, разговаривала с главврачом… но ты был со мной каждую минуту.
— Мне этого достаточно, — прошептал он. — Ты — мой стимул. Ты — моя точка возврата.
— Томас…
Она прижалась лбом к его, ощущая его дыхание, пульс, тепло кожи. Он бережно, дрожащей рукой, обнял её.
— Я не знаю, сколько у нас времени, но я хочу прожить его с тобой. Неважно как. В этой комнате, среди этих аппаратов — всё, что угодно, если ты рядом.
Она кивнула, не в силах говорить. Её глаза затопило тепло, и она позволила себе слабость — просто остаться в его объятиях, пока снаружи сгущались сумерки, а в доме тихо булькала кастрюля с ужином.
Прошла неделя.
Всё шло по кругу: утренние обходы, разговоры с коллегами, заполняемые отчёты, звонки, кофе, и снова обходы. Амалия держалась уверенно, как будто ничего не изменилось. Она чувствовала на себе взгляды, но те становились всё реже. Под вечер пятницы, выходя из госпиталя, она остановилась на секунду, глубоко вдохнула и поняла: слежки больше нет.
Дорога домой показалась легче, чем обычно. Внутри цвела тёплая уверенность, будто весна наконец пробралась сквозь мороз недоверия.
На крыльце её уже ждали. Лукас, как обычно, опёрся на перила, а в окне мелькнула тень — Томас. Он сидел в кресле у камина, в пледе, но уже без проводов и трубок.
— Ну что, доктор, всё спокойно? — усмехнулся Лукас, встречая её.
— Слежки больше нет, — сказала Амалия, подходя ближе. — Я проверила дважды. Мы в безопасности.
— Тогда есть повод… — Лукас выдержал паузу, — …приготовить ужин втроём.
В доме пахло запечённым сыром, травами и чем-то уютным. Томас, шатаясь, но сдерживая боль, медленно прошёл в кухню. Каждый шаг был подвигом, но Амалия держала его за руку, а Лукас шёл рядом — наготове, если что.