Амалия вдруг улыбнулась, почти застенчиво.
— Значит… мы поженимся?
Томас взял её за руку, мягко сжав пальцы.
— Если ты не против… я бы хотел, чтобы это было не только прикрытием.
Молчание повисло в комнате. Лукас встал, забирая бумаги.
— Тогда всё решено. Церемония будет тихой. У меня есть человек, сделает всё быстро и без шума. Ваша свадьба — дело нескольких дней.
Они остались на кухне вдвоём. Тишина обволакивала их мягкой вуалью. За окном ветер шевелил листву, луна вынырнула из-за облаков, озаряя комнату серебром.
Амалия молча смотрела на его руку, всё ещё держащую её пальцы. Легкая дрожь пробежала по её коже — не от страха, а от того, как по-настоящему всё это ощущалось. Не часть плана. Жизнь.
Томас глубоко вздохнул, опустив взгляд. Затем, чуть медленно, почти неуверенно, полез в карман брюк. Его пальцы нащупали небольшой футляр. Изношенный, с потёртыми краями. Он держал его слишком долго.
— Я не думал, что когда-нибудь всё это… станет возможным, — произнёс он негромко. — Но я всё равно носил его. Всегда.
Он открыл коробочку. Там лежало тонкое кольцо из белого золота с единственным, чуть удлинённым камнем — сапфиром, цвета её глаз. Простое, но невероятно красивое.
Амалия замерла. Веки дрогнули, дыхание сбилось.
— Я собирался дать тебе его ещё тогда… до того, как всё разрушилось. Но я всё испортил. Я причинил тебе боль. Я не достоин просить тебя снова.
Он поднял глаза, и в его взгляде было всё: раскаяние, любовь, страх потерять, надежда.
— Но если ты всё ещё веришь… во что-то между нами… Если хочешь, чтобы наша история началась заново — не с прошлого, а с этого момента… — он протянул ей кольцо. — Стань моей женой. По-настоящему. Не ради документов. Ради нас.
Амалия смотрела на него, а в глазах её отражалась вся прожитая боль и вся нежность, которую она так долго прятала.
— Я никогда не переставала тебя любить, Томас. И, наверное, никогда не смогу.
Она подставила руку. Кольцо село точно, как будто всё это время ждало этого мгновения.
Он прижал её ладонь к губам. И впервые за всё это время — улыбнулся по-настоящему.
Свадьба
Это было не пышное торжество. Не было гостей, фаты, шампанского и музыки. Всё прошло тихо, почти незаметно для мира. Но в этой простоте было больше правды, чем в любой церемонии.
Раннее утро. В воздухе стояла лёгкая прохлада, солнце только пробивалось сквозь кроны деревьев, заливая узкую улочку мягким золотом. Маленький муниципальный зал, почти пустой. Только они двое, Лукас и ещё один свидетель, друг Лукаса, которого он доверял как себе.
Амалия была в простом светлом платье. Волосы собраны в низкий пучок, на губах — лёгкая улыбка. Томас — в классической рубашке и тёмно-синем пиджаке, который сидел на нём идеально. Его рука немного дрожала, когда он держал её пальцы. От волнения — не от боли.
Сотрудница ЗАГСа читала текст, почти не глядя на них, но они не слышали её слов. Смотрели друг на друга — и было в этих взглядах больше клятв, чем в любом официальном документе.
— Согласны ли вы... — голос женщины был фоном.
— Да, — тихо сказала Амалия, и в её голосе было столько силы, будто этим "да" она снова выбрала жизнь.
— Да, — ответил Томас, и с ним будто унесло весь груз прошлых лет.
Он надел на неё кольцо — теперь уже официально. Она сделала то же самое. В момент, когда женщина объявила их мужем и женой, они оба выдохнули. Будто выстояли бурю и вышли к свету.
У выхода из здания их встретил Лукас с двумя бумажными стаканами кофе.
— Ну что, госпожа Чадова? — усмехнулся он, протягивая ей один. — Добро пожаловать в новую жизнь.
Амалия рассмеялась, взяла кофе и прижалась к Томасу.
— Знаешь, — прошептала она ему, — если бы кто сказал мне год назад, что я выйду за тебя, я бы...
— Ты бы что? — спросил он, улыбаясь.
— Наверное, всё равно согласилась бы. Только ругалась бы громче.
И они пошли прочь, держась за руки, оставляя за спиной боль, страх и прошлое. Впереди было неясное "завтра", но теперь — оно было их общим.
Возвращение домой было таким тихим, будто всё происходящее — не свадебный день, а просто обычный вечер. Но в этом молчании таилась нежность и почти священное чувство покоя.
Дверь хлопнула за ними, отрезая улицу. Амалия сняла лёгкие туфли, шагнула босиком на прохладный пол. Томас последовал за ней, чуть улыбаясь. В коридоре пахло свежестью, мятой и её любимым жасминовым мылом.
— Ты правда теперь Томас Чадов, — сказала она, повернувшись к нему с мягкой усмешкой.
— Звучит странно, но… приятно. Потому что с тобой, — он подошёл ближе, обнял её за талию, вдохнул запах её волос. — Я будто впервые живу, Ами.
Они стояли так, в простом, молчаливом объятии, не спеша. Никуда не нужно было торопиться — они дома. Впервые не прятались, не бежали, не ждали удара в спину.