Из кухни донеслось громкое "мяу". Соник вышел на разведку, возмущённо оглядел их, будто говоря: "Где вы пропадали?".
— Ну вот, ещё один недовольный, — рассмеялась Амалия, наклоняясь и беря кота на руки. — Тебе тоже надо новое кольцо?
Соник фыркнул и запрыгнул на диван, всем видом давая понять, что обижен, но простит — если его покормят.
Лукас вышел из своей комнаты, натягивая куртку.
— Я дам вам день. Один. Потом снова всё под контролем — и документы, и выезд. Сегодня отдыхайте. Вы это заслужили.
— Спасибо, брат, — тихо сказал Томас, серьёзно, по-мужски. Лукас только кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Их дом снова наполнился тишиной, но теперь она была уютной. Без тревоги.
Амалия включила свет на кухне, достала две чашки и кофейник.
— Давай сделаем кофе, муж? — она смотрела на него с тем выражением, которое бывает только у влюблённых женщин — мягкое, светлое, немного озорное.
— Я готов пить его всю ночь, если ты будешь рядом жена, — ответил он, подходя ближе.
Она налила тёмный напиток, протянула ему кружку.
— А потом… я покажу тебе, что такое настоящая семейная ночь, — шепнула она, уводя его за собой вглубь дома, где впервые за долгое время их ждала не боль, а любовь.
Ночь накрыла дом мягким покрывалом тишины. За окнами шелестел ветер, и где-то вдали монотонно урчал город, не ведая о том, что здесь, за занавешенными окнами, случилось нечто важное — два сердца обрели друг друга.
Амалия задула свечу в гостиной, оставив только мягкий свет ночника в спальне. Томас стоял у окна, всё ещё в белой рубашке, расстёгнутой на груди. Он не спешил — хотел запомнить этот миг. Хотел, чтобы она сама сделала шаг навстречу, не потому что теперь его жена, а потому что любит.
Амалия подошла к нему. Она была в тонком домашнем платье, волосы распущены, глаза — тёплые, живые, наполненные тем светом, который он не видел долгие годы.
— Всё по-настоящему, да? — шепнул он, заглядывая ей в лицо.
— Слишком, чтобы не бояться, — ответила она, положив ладонь ему на грудь. — Но я не боюсь. Ты рядом.
Он прижал её к себе. Долгим объятием, тёплым и крепким. Без спешки. Без лишних слов. Всё остальное они говорили кожей, дыханием, тишиной.
Амалия осторожно провела пальцами по рубцу на его плече, затем по линии шрама на боку. Не с жалостью, а с принятием. Как будто отметила каждый след — как дорогу, по которой он шёл к ней.
— Ты жив. Ты со мной. Вот всё, что важно, — прошептала она, целуя его шею.
Он склонился к её губам. Их поцелуй был не страстью, а признанием. Медленным, будто они боялись разрушить тишину. Он провёл ладонью по её спине, будто заново выучивая любимую карту.
Они опустились на постель, не разрывая взгляда. Пальцы сплелись, дыхание стало единым. Он был осторожен, словно боялся ранить её, но она сама притянула его ближе, позволяя сердцам говорить за них обоих.
Эта ночь была их обетом. Не как в ЗАГСе, не перед свидетелями — а настоящим. Сердечным. Беззаветным.
И когда под утро Амалия уснула, уткнувшись в его грудь, Томас ещё долго не мог сомкнуть глаз.
Он держал её так, будто это всё, что у него есть. И знал: отныне её счастье — его главная миссия.
Утро пробиралось в комнату робко, через неплотно занавешенное окно. Солнечные лучи скользнули по постели, осветив лежащих рядом Амалию и Томаса.
Она ещё спала, укрывшись краем одеяла, волосы беспорядочно раскинулись по подушке. Лицо было спокойным, умиротворённым, и Томас смотрел на неё, затаив дыхание, будто боялся спугнуть этот покой. Его пальцы осторожно касались её плеча, будто проверяя — не сон ли это.
Он привёл ладонь к её щеке, погладил, позволил себе прикосновение. Амалия вздохнула, прижалась ближе, не открывая глаз.
— Доброе утро, — прошептал он, поцеловав в висок.
— Уже утро? — отозвалась она, сонно улыбаясь и открывая глаза. — Какое оно красивое, если ты рядом.
Он улыбнулся, прижал её к себе.
— Утро теперь будет всегда таким. Пока ты рядом.
Она уткнулась носом в его грудь, слушая ровное биение сердца. Они лежали молча, просто наслаждаясь друг другом. Ни суеты, ни лишних слов. Только тихая любовь, наполняющая воздух.
— Я всё ещё не верю, что это настоящее, — сказала она, проводя пальцами по его щеке.
— Это самое настоящее, Ами. Мы теперь семья.
Она рассмеялась, тихо, нежно, и легонько поцеловала его в уголок губ.
— Муж и жена... Звучит как сон.
— Тогда пусть он никогда не кончается.
Они снова прижались друг к другу, оставляя за дверью всё, что было до этого.
На кухне пахло свежими тостами и кофе.