Они вышли на Карлов мост. Старинные статуи в белых снежных шапках, лёгкий туман над Влтавой, огоньки в окнах старинных домов — всё это создавал ощущение волшебной сказки.
Амалия остановилась, глядя на тёмную воду под арками моста, где отражались огни. Лукасу тоже стало тише рядом.
— Спасибо, — тихо сказала она, обняв брата за плечи. — За то, что всегда умеешь вернуть меня к жизни.
Он улыбнулся своей открытой, тёплой улыбкой:
— Ты бы и без меня справилась, Ами. Но всё-таки лучше — вместе.
Они стояли так, вдвоём, на мосту, под падающим снегом, ощущая, что всё плохое осталось где-то там, за спиной, а впереди ещё будет много добрых дней.
И пусть жизнь не сложилась так, как мечталось, — у неё всё равно было самое важное: любовь, пусть и немного другая, но настоящая.
Когда ветер усилился, и снег стал колоть лицо мелкими ледяными иголочками, Амалия и Лукас, смеясь, побежали обратно по заснеженным улочкам. Их ботинки увязали в сугробах, дыхание клубилось перед лицом, а щеки пылали от мороза.
Ключи снова звякнули в замке, и с порога их окутало тепло родного дома. Соник тут же выскочил им навстречу, сонно потягиваясь и требовательно мяукая, словно укоряя за долгое отсутствие.
— Вот кто тут главный, — хмыкнула Амалия, стягивая с себя шарф и шапку. — Долго ещё будет ворчать.
Лукас рассмеялся и подхватил кота на руки, получив в ответ ленивое урчание.
— Накормить тебя или сначала отчитать за безобразие? — шутливо спросил он, потирая Сонику живот.
На кухне быстро закипел чайник. Амалия расставила на столе чашки и тарелку с печеньем, которое Лукас когда-то притащил из магазина "на чёрный день".
В гостиной вновь воцарился уют. Горела настольная лампа, из кухни тянуло ароматом чая с мёдом. Амалия устроилась на диване, натянув на себя мягкий плед. Лукас сел рядом, продолжая чесать Соника за ухом.
На какое-то время оба замолчали, наслаждаясь простым счастьем — быть дома, рядом, в тепле. За окном снег всё так же беззвучно падал, завораживая своим танцем.
Амалия закрыла глаза, чувствуя, как сердце, наконец, успокаивается.
Сегодняшний день стал маленьким островком счастья в её усталом мире.
Она тихо сказала:
— Спасибо за вечер, Лукас. Мне этого очень не хватало.
Брат улыбнулся и обнял её за плечи:
— И тебе спасибо. За всё. За то, что ты есть.
Соник довольно замурлыкал, словно поддакивая, и уютная тишина снова наполнила комнату.
В ту ночь Амалия впервые за долгое время заснула с улыбкой на лице, веря, что впереди ещё будет место для новых светлых моментов.
Неожиданная встреча
Утро началось спокойно. Амалия, ещё слегка сонная, привычно шла по коридорам госпиталя, просматривая список пациентов на планшете. Всё шло своим чередом — обход, анализы, назначения.
Она заглянула в палату, где лежал вчерашний раненый сержант, побеседовала с ним и медсестрой, поправила капельницу.
Всё было привычно. Надёжно. Как и всегда.
Но потом её вызвали в приёмное отделение.
— Доктор Чадова, поступил новый пациент. Похоже, серьёзная травма грудной клетки, подозрение на внутреннее кровотечение. Его уже готовят к осмотру.
Амалия поспешила туда, привычно собираясь мысленно: быстро оценить состояние, решить — на операцию или в палату.
Когда она вошла в приёмный бокс, её сердце сбилось с ритма.
На каталке, бледный, с растрёпанными волосами и потёртой военной курткой, лежал мужчина.
И в первое мгновение она подумала, что её разум играет с ней злую шутку.
Томас.
Он.
Настоящий. Живой.
Хотя его лицо было исхудалым и измученным, глаза — полуприкрыты от боли, она узнала бы его всегда.
Мир на секунду замер. Все звуки вокруг стихли — только гул крови в ушах и бешеное биение сердца.
— Давление падает! — резко донёсся голос медсестры. — Мы его теряем!
Амалия сжала зубы.
Эмоции потом. Сейчас — пациент. Спасать.
— К операционной! Немедленно! — приказала она уверенным голосом, который не выдавал шторма внутри. — Я сама его оперирую!
Каталку быстро повезли по коридору. Амалия шла рядом, уже мысленно раскладывая по полочкам план действий.
Но где-то в самой глубине души звучал только один вопрос:
Почему ты вернулся?
И знала — когда всё это закончится, ей придётся получить ответ. Даже если это разобьёт её сердце вновь.
Операционная была залита ярким холодным светом. Всё вокруг словно растворилось — остался только стол, покрытый зелёным простынями, руки Амалии в перчатках и звуки приборов, отсчитывающих каждую секунду жизни.
Томас был бледен, почти прозрачен. Давление стремительно падало.
Амалия Чадова стояла у стола, сосредоточенная до предела, как автомат. Внутри всё кричало от страха и боли, но внешне она была абсолютно спокойна. Сейчас она — хирург. Она должна спасти его. Только это имеет значение.