— Ты в порядке? — спросила она.
— Абсолютно, — ответил Генри и, наполнив кормушку новой соломой и налив в ведро свежей воды, завел кобылу обратно в стойло.
Селеста скромно мялась в углу, испытывая какое-то странное томление в груди. Она не могла отвести глаз от парня и очень стыдилась своих чувств. Сердечко ее трепетно пульсировало в его присутствии.
Селеста понимала, что не имеет права питать никаких надежд. Генри был ее товарищем. И ничего большего между ними быть не могло.
Однако юной романтической натуре не прикажешь.
Генри с самого детства находился рядом. Он был внуком старого дворецкого и жил вместе с ним в замке графа Говарда. Конечно, слугам не дозволялось водить дружбу с хозяйскими детьми, но маленькая Селеста была очарована смышленым и бойким парнишкой и желала проводить с ним время.
Граф не смог отказать племяннице, ибо до безумия любил ее и потакал всем прихотям. К тому же, дворецкий Руди Ларсен много лет преданно служил семье Говард и был на хорошем счету у почившего графа.
Между внуком Руди и племянницей графа возникли крепкие, теплые и искренние чувства. Генри учил Селесту кататься на сапирах, играть в догонялки и разбойников. Рассказывал ей удивительные истории о происхождении драконов, о жизни разных существ.
Селеста никогда не скучала в обществе Генри. Он всегда казался ей остроумнее, хитрее, начитаннее и веселее других сверстников.
С возрастом отношения Селесты и Генри менялись. Что-то новое, волшебное, пленительное и пылкое расцветало в их душах. Теперь Селеста по-другому смотрела на Генри.
Он повзрослел: вытянулся, стал шире в плечах, его аура приобрела мощные и дерзкие оттенки. Генри превратился из юркого мальчишки в статного серьезного юношу.
— Генри, тебе уже сообщили о наказании? — спросила смущенная девушка.
Генри молчал. Ему не хотелось говорить на эту тему. Лицо его не выражало никаких эмоций.
В амбаре повисла гнетущая тишина. Только изредка доносились фырканья сапиров и шелест ветерка.
Селеста ощутила, что ею снова завладевает грусть.
— Я все знаю, — тихо произнес Генри.
— Мне жаль. Ты этого не заслужил.
— Заслужил, — возразил Генри. Он резко повернулся к девушке спиной и сжал кулаки. — Я должен нести ответственность за свой проступок, — твердым голосом заявил юноша.
— Ты ведь вернешься?
Селеста обошла его и встала прямо перед его лицом, почти вплотную. Она с отчаянной надеждой взглянула ему в глаза, едва сдерживая слезы.
Генри не мог дать ей точный ответ, хоть граф и заверил, что потом вернет его на службу, но сам он очень в этом сомневался. Он слышал, что из лагеря обычно не возвращались.
— Я постараюсь вернуться к тебе, амальта.
Генри прикоснулся к нежной щеке ребром ладони, но чуть погодя одернул руку. Ему не стоило нарушать границы.
Селеста вздрогнула от неожиданного импульса, пронзившего ее существо. Ей вдруг стало жарко и жутко неудобно.
— Я буду ждать.
***
1. Дюша – уменьшительно-ласкательная форма «дядюшка»
2. Лэр – обращение к высокопоставленному лицу, то же самое, что «сэр»
3. Амальта – вымышленная птица небольшого размера, похожая на ласточку, белой окраса
4. Сапир – вымышленная порода лошадей с крыльями
5. Лорель – вымышленный вид лани с длинными ногами, продолговатым телом и бледно-фиолетовым окрасом
6. Алру – вымышленная лилово-розовая ягода, напоминающая вкусом персик
Глава 2
"Детство — это волшебный мир, где дружба становится самым ярким воспоминанием, а смех друзей звучит как музыка, заполняющая каждый уголок сердца" — неизвестный автор
Исправительный лагерь строгого режима мегейра¹ Рубеля раскинулся на самом краю королевства между дракским проливом и ледяной бездной. Полпустынную долину М’Шира пересекали могучие горные хребты, оберегая жителей этих мрачных земель от жуткой бездонной пропасти.
В сердце долины посреди дремучего леса стояла крепость, состоявшая из двух центральных куполообразных башен, нескольких каменных шатров, казарм и узкого двора. В укреплении дежурили солдаты, вооруженные арбалетами и пушками. У главных ворот патрулировали горгульи-великаны.
В лагере вовсю кипела изнурительная работа: арестанты, распределенные на группы, трудились в кузнице, где обрабатывали тяжелый металл; в складах принимали и сортировали груз, чистили конюшни и сторожевые пристройки.
Генри проходил под конвоем мимо забитых и угрюмых узников, сломленных и душой и телом. В глазах каждого он мог разглядеть отчаяние, боль и страх. Истерзанные, грязные, изможденные, они с равнодушием косились на новоприбывшего, продолжая выполнять свои обязанности под пристальным вниманием жестоких надзирателей.