「Вы не путаете 『нейтральное государство』 со 『страной, отказавшейся от вооружённых сил』? Вам следовало бы лучше узнать Швейцарию, государство постоянного нейтралитета, прежде чем задавать такой вопрос. Эта страна тяжело вооружена, имеет систему воинской повинности, а в случае чрезвычайной ситуации многие граждане становятся ополчением. И в конечном итоге там предполагается даже стратегия выжженной земли. Япония уже стала серьёзной целью для вторжения, поэтому стать государством постоянного нейтралитета невозможно. Но именно поэтому в статьях моего проекта есть пункт 『если невозможно нарастить вооружения — ядерный самоподрыв』. После того как вы поймёте эту предпосылку нейтрального государства, я отвечу. Сохранение курса зависит от ситуации. Однако в нынешних условиях Япония — это страна, где подкрепление от союзников займёт минимум 11 дней, а в среднем 20 дней. При этом её география такова, что в случае войны ей могут навязать операции на три, а то и четыре фронта. И поскольку вероятность этого крайне высока, в основе своей курс на усиление вооружений необходимо сохранять.」
「Есть вероятность, что в результате выдвижения Японией “собственных принципов” её возненавидят и Восток, и Запад, и вместо нейтралитета к ней начнут относиться как к “неудобной стране”. В таком случае вы всё равно сможете заявить, что были “правы”?」
「Я не совсем понимаю содержание слова “неудобная страна”, но позволю себе истолковать его не как “опасная страна, способная к агрессии”, а как “страна, которая с точки зрения великих держав не действует удобно для них”. Я выдвигаю принципы именно для того, чтобы вырваться из этой позиции “удобной страны”. Послушная страна, которая обязательно приходит, стоит только её позвать, исторически в решающий момент первой становится щитом, а затем превращается в фигуру, без которой можно обойтись. Если так, то куда лучше быть страной, которая пусть и вызывает неприязнь, но способна сказать NO ради защиты жизни, культуры и территории. В долгосрочной перспективе куда важнее кратковременной симпатии то, чтобы нас понимали как “страну, которая вот это абсолютно не уступит”. Поэтому если это статус “неудобной страны”, выбранный не по удобству других государств, а по критерию выживания и будущего японцев, я заявлю, что это было правильно.」
「Представляемый вами “худший сценарий”. Например, если стратегические бомбардировки, ядерная атака и экономические санкции произойдут одновременно полным комплектом, что как японец вы поставите на первое место для защиты? Территорию, культуру, человеческие жизни или что-то другое?」
「Скажу прямо. Всё защитить невозможно. Это зависит и от масштаба атаки, но если Китайская Народная Республика / Северная Корея / Россия одновременно начнут полномасштабное наступление, оборона логически невозможна. Япония геополитически крайне уязвимая страна. Именно поэтому я и говорю, что нужно хорошо думать и правильно вести себя. Вернее, в таком состоянии самостоятельно выжить, думаю, способны только США, Китайская Народная Республика и Индия. Если всё же отвечать, то, конечно, человеческие жизни＞культура.」
『Вопросы лично к вам』
「Что стало тем “решающим событием”, из-за которого вы начали продумывать настолько жёсткий институциональный проект? В какой момент вашей жизни это произошло?」
「Прочитайте мою автобиографию. Я не стал таким из-за одного события. Накопившиеся слои несправедливости и абсурда сформировали человека по имени я именно в такую форму.」
「Что вы хотели бы сказать в первую очередь тем людям, которые, услышав ваш проект, думают: “страшно, но немного я это понимаю”?」
「Я понимаю, что мой смелый и жёсткий проект пугает. Но я “абсолютно не допущу политики террора”. И хотя количество денег, которыми каждый человек сможет свободно распоряжаться, немного уменьшится, я гарантирую, что “несправедливость и абсурд”, “хитрых подлецов” и “тревогу перед будущим” я полностью искореню в этом обществе.」
「Если в будущем ваш собственный ребёнок или дорогой вам человек окажется в положении, где по вашей системе получит “суровое наказание”, вы всё равно сможете продолжать поддерживать эту систему?」
「Да.」
「Если бы вы могли полностью отойти от политики и тихо жить с семьёй в каком-нибудь провинциальном городе, вы всё равно продолжили бы поднимать эту жёсткую линию? Или выбрали бы “личное счастье”?」
「Я колеблюсь, следует ли воспринимать эти слова буквально и отвечать на них так, или же воспринимать их как 『приговор к казни в западном стиле』 и отвечать уже на это. Если говорить честно, у меня нет мысли цепляться за политику даже ценой жизни. Перед сторонниками мне неудобно, но такой мысли нет. Если отвечать, то я выберу личное счастье. В конце концов, я тоже всего лишь один человек. Мне, как и любому человеку, страшно умирать, а если я умру, на этом всё закончится. К тому же невозможно понять, кто убийца. Невозможно понять, в какой ситуации меня казнят, замаскировав это под несчастный случай. Это не тот масштаб, с которым может справиться один-единственный человек. От такого психика просто разрушится. В первую очередь для меня политика — не всё. Политика — это всего лишь нечто вроде основы для “обустройства среды, чтобы значительно вырастить человечность и духовность людей”, которые находятся дальше за ней. Так я это понимаю. Однако, хотя готовности умереть как политик у меня нет, я не считаю, что мой проект ошибочен. Как уже было в одном из прежних вопросов, это потому, что он является результатом не эмоционального, а хладнокровного анализа. Если бы это был удобный для меня эмоциональный жёсткий проект, я бы его отозвал. И в действительности этот вопрос по сути является угрозой. Поэтому сущность демократии, в которую сейчас верят как в “справедливость”, — всего лишь такого уровня.」