Самое опасное в отношениях между государствами — это ожидания.
Кредит доверия смотрит в прошлое.
Доверие взвешивает будущее.
Но ожидания навязывают другой стороне собственные желания.
Нынешнее НАТО с точки зрения Америки было именно этим.
Европа воспринимала силу Америки как должное, Америка в глубине души продолжала ожидать от Европы усилий по самообороне, и обе стороны всё это время оставляли размытой ответственность за тот момент, когда эта предпосылка рухнет.
Такое — не союз.
Это инерция.
Администрация Трампа, заново пересчитав военно-промышленные потребности, снабжение, уровень нагрузки на флот и театр противостояния с КНР после иранской кампании, вынесла заключение.
「Мы больше не можем урезать безопасность материковой части Соединённых Штатов ради Европы.」
Сначала Белый дом укрепил позиции среди основного крыла республиканцев, а затем объединил вокруг себя склонных к изоляционизму конгрессменов и фискальных консерваторов, утверждавших, что 「после истощения на Ближнем Востоке дальнейшее европейское бремя недопустимо」.
Поскольку после украинского перемирия и создания нового японско-американо-российского союза ослабла и вывеска о том, что 「Европу немедленно растопчет Россия」, противники не смогли набрать такого напора, как ожидалось.
В результате администрация заручилась одобрением Конгресса и начала официальную процедуру выхода на основании статьи 13 Североатлантического договора.
И через несколько дней.
Президент Трамп выступил с речью в Белом доме.
「Соединённые Штаты Америки до сих пор более чем достаточно выполняли свою ответственность за безопасность Европы. Холодная война закончилась. Советский Союз исчез. И всё же представление о том, что только Америка должна вечно оставаться кошельком, тылом и щитом Европы, — теперь закончено.」
「Мы не считаем Европу врагом. Мы не намерены её бросать. Но первая ответственность за защиту Европы лежит на самой Европе. Эпоха, когда американская молодёжь, американские налоги и материковая Америка продолжали истощаться ради хронической нерешительности других регионов, закончилась.」
「С этого момента мы будем отдавать приоритет границам Америки, промышленности Америки, флоту Америки и равновесию в Индо-Тихоокеанском регионе. Главный театр XXI века уже не Европа.」
「Скажу откровенно. НАТО когда-то было необходимо. Но нынешнее НАТО — это институт ожиданий, основанный на силе Америки, а не институт равной ответственности. Мы заключаем союзы не на ожиданиях, а на сбалансированных интересах.」
Эта речь потрясла мир.
Официально Вашингтон объяснил, что 「отношения с Европой и впредь будут поддерживаться на двусторонней основе」.
Однако по сути это было заявлением о выходе Америки из системы коллективной обороны Европы, и было равносильно тому, как если бы главная несущая колонна, поддерживавшая ядро послевоенного порядка, сама вышла из этого здания.
Больше всех побледнели, разумеется, Восточная Европа и страны Балтии.
Для них НАТО было не идеей, а буквально самой американской армией.
С другой стороны, Франция увидела в этом удобный шанс.
「Наконец-то Европе придётся встать на собственные ноги」, — так она это восприняла.
Германия растерялась, Британия оказалась зажата между сохранением отношений с США и ответственностью перед Европой, Польша пришла в ярость, а Италия уже переносила опору на сторону нового союза. Поэтому разница температур внутри Европы разом вышла на поверхность.
Иными словами, выход Америки из НАТО не означал, что НАТО исчезло в тот же день.
Но в тот день НАТО фактически исчезло.
Потому что настоящей основой этой организации были не текст договора, не флаг и не бюрократический аппарат.
Её основой были подавляющая военная мощь Америки и вера в то, что 『в конце концов Америка придёт』.
В тот момент, когда эта вера исчезла, осталось лишь сборище европейских стран с разными интересами.
Дешёвые узы Европы, кое-как склеенные страхом перед Россией, начали расходиться по швам, когда Европа фактически лишилась врага в лице России, а выход Америки разом распустил эти швы.
Причём на этот раз это был не просто выход.
Америка, покидая НАТО, одновременно перенесла свою ось к новому военно-экономическому союзу с Японией и Россией.
Унижение, которое это нанесло Европе, было огромным.
Россия, которую они продолжали определять как 「зло」, и тот самый 『раскосый NIP』, которого они, как им казалось, настолько идеально приручили, минуя Европу, начали выстраивать новый порядок на Востоке.