Соединённые Штаты Америки выбрали самые практичные слова.
Теперь, когда вторжение в Иран уже возложило на них огромную военную и политическую нагрузку, они больше не могли продолжать почти безгранично нести ещё и бремя европейской безопасности.
И тем не менее Организация Объединённых Наций в тех ситуациях, где для поддержания порядка действительно требовалось решение, решать была неспособна, зато в тех ситуациях, где нужно было сдержать действия государств-членов, внезапно начинала выборочно доставать закон и мораль.
Это всего лишь конструкция, в которой на одну сторону взваливают ответственность, а критерии судейства находятся в руках других.
Более того, если сами эти критерии не являются последовательными и растягиваются или сжимаются в зависимости от лагеря и выгоды, это уже недостойно называться универсальным порядком.
Вашингтон решил, что больше нет смысла продолжать быть управляющим послевоенного порядка.
Успокаивать Европу, сдерживать Китай, да ещё и поддерживать вывеску ООН.
Эта эпоха закончилась.
Соединённые Штаты выбирают не вывеску утратившего действенность спектакля, а перестройку реалистичного равновесия, соответствующего их собственной нагрузке.
Российская Федерация до конца оставалась холодной.
Её опасения в сфере безопасности, динамика отношений с НАТО, исторический ход событий, накопившийся после распада Советского Союза, — всё это было отрезано, а затем на неё возложили всю ответственность только за один последний пункт: применение вооружённой силы.
Организация Объединённых Наций изначально должна была быть местом, где такие обстоятельства учитываются и где оценивается вся картина столкновения.
Но в реальности отправная точка всегда переносилась туда, где это удобно Западу, процесс отбрасывался, а вывод был подготовлен заранее.
Это не посредничество.
Это всего лишь политический ритуал с заранее вынесенным приговором.
Для Российской Федерации ООН уже перестала быть арбитражным органом универсального порядка и превратилась в сцену, на которой Запад навязывает миру собственное понимание истории и безопасности как мировой стандарт.
Оставаться в таком месте постоянным членом Совета Безопасности уже не имело ни практической выгоды, ни чести, ни смысла.
Россия выбрала не авторитет опустевшего кресла, а реальность нового равновесного порядка.
И затем Итальянская Республика пустила по Европе последнюю трещину.
Ни логистику Средиземноморья, ни миграционное давление, ни энергетическую нестабильность нельзя остановить идеями.
С точки зрения государства, которое на месте управляет портами, защищает морские пути и соединяет промышленность, и ООН, и ЕС по сравнению с красивыми словами брали на себя слишком мало ответственности.
Кроме того, с точки зрения Италии сама система постоянных членов Совета Безопасности ООН символизировала европейское лицемерие.
Бывшая великая держава Франция, которая не продержалась и полутора месяцев, была полностью разгромлена всего за сорок семь дней, а затем проскользнула на место среди победителей, до сих пор изображала хранителя мирового порядка и вела себя так, словно обладала вечным правом судить мир.
Это не исторический престиж.
Это всего лишь подмена: прежнюю рассадку победителей выдают за вечное моральное превосходство.
Италия поняла.
Первыми утонут те государства, которые до последнего цепляются за старый порядок.
Лидеры четырёх стран опубликовали совместное заявление.
「Мы не отрицаем закон.
Мы не отрицаем и справедливость.
Мы отрицаем систему, которая выборочно применяет закон и злоупотребляет справедливостью как вывеской лагерной пропаганды.
Раз международное право перестало быть принципом порядка и превратилось в инструмент освобождения от ответственности и пропаганды.
У организации, которая его поддерживает, больше нет права судить мировой порядок.
Поэтому Япония, Америка, Россия и Италия не признают Организацию Объединённых Наций легитимным органом нынешнего порядка и отныне переходят к новому порядку ответственности.」
Мир застыл.
Европа внешне осудила это как 「серьёзный вызов международному порядку」.
Но внутри она была расколота.
Потому что, полностью потеряв Америку, а затем и Италию, она поняла, что прежний западный порядок сам по себе уже невозможно поддерживать.
Китайская Народная Республика резко осудила совместное заявление четырёх стран как 「приватизацию международного порядка малым числом великих держав」.