Они лишь сменят вывеску, изменят оправдания, перекрасят слова справедливости, и та же самая коррупция повторится снова.
Поэтому сначала я наложил ограничения на саму систему.
Тех, кто течёт вслед за личной выгодой. Тех, кто хитёр. Тех, кто не считает стыд стыдом.
Я прежде всего думал о том, как запечатать таких людей, и перестроил организационную структуру.
Я перестроил её в конструкцию, не допускающую мягкотелости.
Но даже это не станет коренным лечением.
Потому что, даже если заменить сосуд, если люди внутри него останутся теми же, снова произойдёт то же самое.
Если король прогниёт, прогниёт монархия.
Если диктатор побежит за личной выгодой, прогниёт диктатура.
Если народ глуп, прогниёт демократия.
В конечном счёте, 『человеческая незрелость стоит прежде различий между режимами』.
Важно не сосуд под названием институт.
Важно содержимое людей, которые наполняют этот сосуд и приводят его в движение.
Я уже давно ощущал в этом сильную жутковатую мерзость.
Сколько бы ни меняли механизмы, каждый раз, когда незрелые люди поддаются личной выгоде, несправедливость воспроизводится снова.
И наоборот, если бы люди, управляющие системой, были достаточно крепкими, то, даже не превращая всё в такую хлопотную систему тройного взаимного сдерживания и наблюдения, какую придумал я, несправедливость и абсурд можно было бы значительно уменьшить, будь то монархия, диктатура или демократия.
И всё же человечество не желает смотреть туда.
Хотя люди оценивают себя как логичный и разумный вид, внутри них откровенно остаются желания живых существ, покорность стае и импульс занять превосходное положение.
И они даже всерьёз не пытаются обуздать дикую амбицию, которая существует за счёт попрания других.
Если нынешний комплаенс и чувствительность к темам являются ответом на это, то хочется спросить, не придумывали ли их за бутылкой спиртного, настолько они промахиваются мимо сути.
В конце концов, всё это лишь 『обработка, чтобы на кого-то не накричали』, 『переименование, чтобы не случилось скандала』, и 『заблаговременное удаление всего, что ≪может потенциально≫ вызвать у кого-то дискомфорт』.
Такие вещи не являются ни нравственностью, ни этикой.
Это безответственное и неопределённое давление конформизма, у которого ядро размыто.
Это дефектный продукт, будто бы японский принцип избегания проблем как оси суждения сильно испортили, а затем институционализировали.
Я считаю это 『институционализированным избеганием проблем』.
Потому что его критерий суждения помещён не в этический вопрос 『нарушает ли это других или нет』, а в операционный вопрос 『всплывёт ли это как проблема или нет』.
Но если то, что даже внутри Японии создаёт перекосы, выпустить в мир, где отличаются ценности, история, цивилизация и культура, то неизбежно, что нормально работать это не будет.
И всё же даже такой простой вещи они не понимают.
Это настолько нелепо, что даже кажется демонстрацией для выпускания пара у глупой массы.
То есть это настолько убого, что невольно думаешь: не является ли это вовсе не итогом серьёзных размышлений, а распространением такой неполной и полной дефектов идеи с каким-то скрытым намерением――.
Я не могу не думать так.
Они действительно просто глупы?
Или же, воображая себя хитрыми, лишь делают глупые вещи?
Для меня это всё время было жутковато.
Homo sapiens больше всего не понимает самого себя правильно――.
――Мир, безусловно, продвинулся вперёд.
Восемьдесят лет назад он создал оружие, способное стереть с лица земли целые города.
Теперь это можно запускать из-за горизонта со скоростью, за которой даже пять человеческих чувств не поспевают.
Более того, человечество породило даже AI, который вполне можно назвать новым разумом.
Но каковы люди на стороне, держащей эту силу?
Увидев что-то отличное от себя, они хотят это устранить.
Они могут измерять других только тем, выше они или ниже них самих.
Чтобы чувствовать себя спокойно внутри группы, они создают врагов, презирают их и выставляют на всеобщее линчевание.
Они преклоняются перед должностями, плывут по течению атмосферы и называют справедливостью удобные слова.
То, что они делают, в конце концов, почти ничем не отличается от прошлого.
Продвинулись только инструменты, а содержимое сердца осталось диким.