Первая проблема — это порядок суждения.
На что смотреть, о чём думать сначала, а что выбирать потом.
Эта процедура находится в хаосе.
Поэтому, даже когда знаний становится больше, люди не становятся мудрее.
Даже когда технологии развиваются, они не взрослеют.
Чем больше становится информации, тем сильнее, скорее наоборот, усиливается глупость.
В сущности, прежде всего необходимо увидеть, что происходит, и упорядочить варианты выбора.
Иными словами, нужна логика.
А уже после этого, из этих вариантов нужно выбрать, что является более приемлемым для 『человека』, и что больше можно принять в свете собственных ценностей.
И вот только там впервые становятся необходимы эмоциональные рассуждения.
Но нынешнее человечество делает всё наоборот.
Сначала бросается на то, что нравится или не нравится.
Сначала злится.
Сначала пугается.
Сначала выносит заключение через 「жалко」 или 「непозволительно」.
А уже потом подбирает удобные доводы под эту эмоцию и подкрепляет ими мысль о том, что оно право.
При таком подходе обсуждение невозможно.
Потому что все думают, что используют логику, а на деле лишь оправдывают свои эмоции.
Потому что все думают, что говорят о справедливости, а на деле лишь защищают своё настроение и интересы группы, к которой принадлежат.
Я считаю это первой стадией незрелости.
Далее, человечество смешивает信用（синъё: доверие, основанное на фактах и прошлом поведении）и 信頼（синрай: доверие как готовность положиться на другого）.
Есть достижения.
Есть должность.
Организация большая.
Большинство поддерживает.
Значит, это правильно.
Значит, можно доверить.
Значит, можно следовать.
Они так и убеждают себя.
Но во многих случаях это всего лишь вопрос 信用（синъё: доверие, основанное на фактах и прошлом поведении）.
Что человек или организация делали в прошлом.
Насколько они привели в порядок внешний облик.
Насколько они нарастили институциональный престиж.
Речь лишь примерно об этом.
А вот действительно ли они не предадут нас в будущем.
Станут ли они действовать так, чтобы сохранить отношения, когда столкнутся интересы.
Готовы ли они нести ответственность.
Это уже другой вопрос — вопрос 信頼（синрай: доверие как готовность положиться на другого）.
И всё же люди преклоняются перед авторитетом.
Успокаиваются от должностей.
Опираются на большинство.
Следуют атмосфере и думают, будто сами вынесли суждение.
Это вторая стадия незрелости.
Третье — они используют свободу как индульгенцию.
Свобода по своей сути тяжела.
Потому что выбирать самому означает самому нести ответственность.
Но нынешняя эпоха иная.
Своеволие называют свободой.
Недостаток внимания к другим называют индивидуальностью.
Отказ от ответственности называют правом.
И в итоге сторона, которой причинены неудобства, вынуждена терпеть.
А разбираться с последствиями разрушенного порядка заставляют добросовестную сторону.
Это не свобода.
Это простая распущенность.
И ещё более хлопотно то, что именно такие люди склонны изображать себя сопротивляющимися угнетению.
Но реальность иная.
Они просто хотят делать всё, что им вздумается, и всего лишь перекладывают бремя на других.
Это третья стадия незрелости.
Четвёртое — они способны измерять собственную ценность только шкалой «выше или ниже».
Нынешнее человечество слишком сильно сковано вопросом 「выше или ниже」.
Оно успокаивается, когда оказывается наверху.
Оно чувствует облегчение, когда может поставить другого ниже.
Победил, проиграл, могу смотреть свысока, на меня смотрят свысока.
Только этой меркой оно способно проверять своё положение.
Поэтому оно хочет властвовать.
Поэтому оно хочет исключать.
Поэтому оно хочет видеть врага во всём, что хоть немного отличается от него самого.
Поэтому даже конкуренцию, основанную на господстве и делении на «выше» и «ниже», оно способно считать здоровой.
Я считаю это качеством, крайне близким к обезьяньему.
Они не могут успокоиться, если не продолжают проверять своё место в иерархии внутри стаи.
Они не могут чувствовать себя спокойно, если не угрожают тем, кто находится снаружи.
Они измеряют свою ценность не внутренним содержанием, не ответственностью и не умеренностью, а положением, числом и громкостью голоса.
Это не разум.
Это продолжение дикости.
И наконец, есть самая глубоко укоренившаяся болезнь.