Но было уже поздно.
ВВС уже были уничтожены.
Большей части рук, способных отогнать раздражающих мух вроде МиГ-29СМТ, спокойно снующих в небе, уже не существовало.
На передовой у границы, против бесконечно хлынувших вражеских солдат, на западе начались бои у переправ и перестрелки в долинах. На востоке вспыхнули разрозненные горные сражения.
Однако перед подавляющим огневым превосходством Севера в воздухе фронтовые части ничего не могли сделать.
Над головами в ночной тьме в огромном количестве носились малые дроны, у земли спокойно ходили штурмовики непосредственной поддержки, и всё это безжалостно вело непосредственную авиационную поддержку с подавляющей огневой мощью. Адская картина.
Там не было ни трогательной истории, как в дораме, ни волнующей музыки, ни сцен воспоминаний, пробуждающих боевой дух.
Была лишь масштабная атака со стороны полностью безжалостного, бездушного и холодного врага.
В ночной тьме слышался пронзительный звук полёта зловещих малых дронов. Грохотали турбореактивные двигатели низко летящих Су-25СМ. Рядом слышались разрывы гаубичных снарядов и авиационных бомб. А где-то вдали взрывались ещё более мощные бомбы. Всё это звучало только как жестокий, холодный и безжалостный звук, вбивающий в сознание реальность.
Южный фронт крайне быстро истощался в личном составе, и многие пали 『ещё до того, как узнали о крахе собственного тыла』.
Они не могли нормально связаться даже с основными силами, и на передовой, раньше чем полная картина противника, им стало известно, что их собственный тыл начал рушиться. Это вызвало резкое падение боевого духа.
Основные силы тоже пытались как можно скорее закрепиться у фронта, собирались и спешили соединиться, однако средние дроны в качестве главной силы, а также ракеты, Су-25СМ и МиГ-29СМТ проводили удары по тылу, нарушали логистику и наносили тактические бомбовые удары. Доставить на фронт оружие и боеприпасы становилось почти невозможно.
Артиллерийский огонь из гаубиц, который, видимо, из-за нежелания наносить потери своим падал чуть позади передовых позиций, ещё сильнее повышал уровень проблемы.
Кроме того, продвигалась и операция глубоких ударов по внутренним районам. Там средние дроны, баллистические ракеты, Су-27СМ3 и прочие силы наносили тактические бомбовые удары, и ключевые элементы способности к ответному удару гарантированно терялись один за другим.
В этот момент Республика Корея ещё формально не погибла.
Солдаты оставались.
Техника тоже ещё была.
Правительство тоже, едва-едва, сохраняло хотя бы форму правительства.
Но это ещё не означало 『быть живым』.
Самый важный для государства порядок первого реагирования.
Командование, связь, перемещение, снабжение, СМИ, эвакуация, контроль.
Центр, который должен был соединять всё это в единую волю, уже оказался в состоянии, практически не поддающемся восстановлению.
Фронт сражается.
Тыл тоже движется.
На экранах идут срочные сообщения, люди кричат, машины едут, солдаты пытаются выполнять приказы.
Но всё это не работало как единое целое.
Приказы запаздывают, связь обрывается, дороги забиваются, пункты уничтожаются, небо отнято, а за спиной уже начинается следующий удар.
Каркас, который должен был удерживать государство как государство, был переломлен изнутри раньше, чем большинство граждан успело понять полную картину происходящего.
И вот здесь наконец все понимают.
――А, это не очередная привычная провокация.
Это не та знакомая дипломатия на грани, когда выпускают несколько снарядов, оставляют после себя лишь угрозы и запугивание, а затем отступают.
И не то, что через несколько дней, как обычно, закончится рядом заявлений с осуждением и экстренных пресс-конференций, после чего всё вернётся к прежней повседневности.
Нет.
Это из тех событий, после которых прежняя повседневность уже не возвращается...――.
Это не дорама.
Не постановка.
Не угроза.
Это действительно началось.
Корейская война была возобновлена.
――И, по иронии, красноречивее всего о начале этой войны говорили вовсе не артиллерийские раскаты на фронте.
Обрыв цепочки приказов, расходящийся из государственного центра.
Неработающая связь.
Молчание СМИ.
Паралич транспорта.
Остановка городских функций.
Иными словами, сама предельно холодная и предельно зловещая реальность того, что их страна больше не движется так, как раньше――.